Роман года - Дженнифер Льюис

Он позвонил ей вечером в понедельник, надеясь, что ее встреча за ужином закончилась, они смогут пойти на свидание под луной. Но нет. Она по-прежнему разговаривала с клиентом и даже отказалась назвать его имя. Саймон подозревал, что это был его одноклассник Тоби Букингемский, и он попытался ему позвонить, но Тоби не ответил.

Во вторник утром он позвонил ей еще раз, надеясь пригласить на чашку чая, но ему вежливо отказали. Не находя себе места, в среду после обеда Саймон надел широкополую шляпу, закрывающую его лицо, и решил прогуляться от дворца Сент-Джеймс до Букингемского дворца. Он велел своему водителю и одновременно охраннику уехать, и Дэвид не стал поднимать шум. Он знал, что ничего плохого на тихих улицах между дворцами не произойдет. Кроме того, у его босса был телефон.

Саймон шел стремительно, стараясь изгнать из памяти опьяняющий образ красавицы Ариэллы, как вдруг заметил девушку на другой стороне улицы. Она шла в противоположном направлении.

У нее была походка Ариэллы. Длинноногая и изящная, как газель, девушка куда-то торопилась. Но у нее были светлые волосы до плеч. Она прятала глаза под большими темными очками. Саймон повернулся и посмотрел ей вслед, когда она прошла мимо.

На ней были простые черные балетки, какие носила Ариэлла. Повернувшись, он пошел за ней, оставаясь на своей стороне улицы.

Зачем она надела парик? От кого она прячется?

Вероятно, она что-то скрывает. Может, и от него, Саймона.

Она перешла дорогу, и он замедлил шаг, потом немного постоял на месте. Она даже на него не взглянула. Она шла быстро, но Саймон легко ее догонял.

«Почему ты преследуешь ее, Саймон?»

Он нутром чуял, что поступает неправильно. Ариэлла имеет право на частную жизнь. Они несколько раз подолгу разговаривали о том, как ценят, когда никто не вторгается в их личное пространство.

Ариэлла повернула налево и пошла по узкому переулку. Она достала из кармана телефон. Саймон застыл на месте. Идущий за ним мужчина налетел на него. К тому времени, когда он извинился, она снова пошла вперед, разговаривая по телефону.

Саймон не разбирал, о чем она говорит, но слышал ее мелодичный смех. Он определенно должен выяснить, куда она идет.

Почему она не сказала ему, куда собирается? Совсем недавно он хотел защищать ее от подозрительности своей семьи, но сейчас в его душу закрались сомнения. Он знал, что она не будет рассказывать в СМИ об их романе. Или будет? Хотя рассказывать особенно не о чем. Но Саймон намерен изменить эту ситуацию как можно скорее.

Может, это как-то связано с ее знаменитым отцом? Они мало о нем разговаривали. Ариэлле было неловко, что она никогда с ним не встречалась.

Возможно, у нее есть другой мужчина. При мысли об этом Саймон оторопел. Нет, не может быть. Но куда она идет?

Ариэлла повернула налево, и он поспешил следом. Убрав телефон, она пошла вперед, пристально глядя перед собой. Наконец она остановилась.

На этот раз Саймон оглянулся, прежде чем остановиться, чтобы избежать столкновения. Вытащив бумажку, она посмотрела на табличку на доме, поднялась по ступенькам, позвонила и вошла, закрыв за собой тяжелую деревянную дверь.

Подождав минуту, он подошел к зданию и посмотрел на табличку «Клуб Вестчестер». Саймон понятия не имел, что это за клуб, но должен был туда попасть. Он прошел в конец квартала, делая вид, что рассматривает дорожный знак «Нет парковки», и обдумывая различные варианты проникновения в здание.

С учащенно колотящимся сердцем Ариэлла вошла в старомодный лифт с раздвижными железными дверцами и нажала кнопку. Мать ждала ее на пятом этаже.

Скарлетт предложила ей встретиться с матерью в этом частном клубе, номер в котором удавалось забронировать только определенной группе лиц.

Ариэлла сняла дрянной белокурый парик и распустила волосы. Лифт резко остановился на пятом этаже. В коридоре было три высоких двери. Она задалась вопросом, где номер 503, когда одна из дверей открылась.

— Ариэлла? — неуверенно обратилась к ней стройная красивая женщина с вьющимися светло-каштановыми волосами.

— Да. Ты Элеонора?

Элеонора закрыла рукой рот, слезы навернулись на ее большие зеленые глаза.

— Ты такая красавица. Красивее, чем на фото.

— Ты такая милая. И слишком молодая, чтобы быть матерью двадцативосьмилетней женщины.

Казалось, Элеоноре чуть за тридцать; у нее была ровная бледная кожа и девичья фигура.

— Я была слишком молода, чтобы стать матерью. — Она пожала плечами и улыбнулась. — В этом и проблема. Я забеременела совсем юной. — По ее щекам потекли слезы. — И я так много пропустила.

Ариэлла хотела ее утешить, но не знала как. Она провела ее обратно в большую гостиную с несколькими изящными мягкими диванами.

— Давай присядем?

— О да. — Элеонора достала носовой платок и вытерла лицо. — Извини, я веду себя глупо. Просто… Я так долго ждала этого момента и не верила, что мы когда-нибудь встретимся.

— Я тоже. С трудом верю, что мы наконец вместе. — Они сидели рядом на плюшевом диване. Ариэлла взяла Элеонору за руки и сжала их. Ладони матери были прохладными и мягкими. — Огромное спасибо, что приехала в Лондон, чтобы повидаться со мной.

— Я приехала с большим удовольствием. Я очень боюсь ехать в Штаты. Мне кажется, меня узнают сразу, как только я пройду через службу безопасности аэропорта. Я очень застенчивая, правда. По этой причине я решила, что не подойду Теду. Он всегда был таким располагающим и дружелюбным и любил быть в центре внимания.

— Он был твоим парнем?

Элеонора вздохнула:

— Был. Мы встречались в младших и старших классах школы. Я так его любила! — Ее добрые глаза затуманились от воспоминаний. — Уже тогда он строил грандиозные планы и хотел поступить в университет. Он мечтал получать стипендию Родса в Оксфорде, а потом присоединиться к Корпусу мира и путешествовать. Он всегда был крайне амбициозен.

— Ну, он добился максимума из того, чего может добиться американец.

Элеонора кивнула. На мгновение она поджала дрожащие губы. Ариэлла жаждала обнять эту хрупкую и нервную женщину, но не желала ее пугать.

— Не понимаю, что он во мне нашел. Он говорил, что считает меня очень умиротворенной. — Ее глаза заблестели.

— Уверена, этому энергичному и общительному человеку умиротворенность нужна, как никому другому.

Женщина улыбнулась Ариэлле:

— Может, и так. Мой муж, Грег, был тихоней. Не таким интересным, как Тед, но хорошим. Я была счастлива с ним двадцать три года. Он умер от сердечного приступа. Он был слишком молод. — На ее глаза навернулись слезы.