Колдовской камень - Лэйна Джеймс

Гэйлону очень понравился короткий марш через город. Перед выездом он плотно позавтракал ячменной кашей с медом и сливками, и теперь сырая и холодная погода была ему нипочем. Путешествие обещало быть приятным, но он постарался отогнать от себя радостное возбуждение и снова ощутить вину, которую он почувствовал, когда узнал, что Люсьен не поедет с ними. Его взрослый приятель был очень любезен, заверив принца, что у него накопилось достаточно неотложных дел, которыми он как раз и будет заниматься до тех пор, пока Гэйлон не вернется обратно. Когда же Гэйлон стал расспрашивать его об этих таинственных делах, Люсьен смутился и ответил ему сдержанно. Впрочем, Люсьен вел себя с ним подобным образом на протяжении всего того времени, что прошло со дня инцидента на фехтовальной площадке.

Что касалось Джессмин, то она очень рассердилась, узнав о том, что Гэйлон уезжает. Принцесса упорно обходила молчанием стычку между Люсьеном и Дэрином, и Гэйлон уверил себя в том, что она просто расстроена тем обстоятельством, что ее не взяли на охоту. В последнюю ночь, однако, принц долго и горячо спорил с отцом относительно участия в поездке Дэрина. Одна мысль о том, что ему придется провести в обществе герцога несколько дней, приводила принца в бешенство. Эта охотничья экспедиция была просто несколько отложенным во времени подарком ко дню его рождения, и ему ничуть не хотелось делить отца с кем бы то ни было, в особенности с Дэрином.

Гэйлон плотнее завернулся в свой непромокаемый плащ. Сегодня все путешественники были одеты в бесцветные накидки из грубой шерсти и широкополые шляпы, пропитанные овечьим жиром. Благодаря этому капли воды скатывались по промасленной поверхности, прекрасно предохраняя от сырости. Очень хорошо, что все путники предусмотрительно облачились в непромокаемые костюмы, так как, по мере того как становилось все светлее, промозглый туман превратился в мелкий, но частый дождь, который каплями сбегал по блестящим плащам, превращаясь в ручейки, стекающие по спинам коней.

Выехав из города, отряд пересек южный приток Великой реки, выбивая копытами коней барабанную дробь на толстых бревнах моста. На протяжении недолгой жизни Гэйлона этот мост перестраивали уже дважды. Это была тяжелая, массивная конструкция, которая — во всяком случае, так казалось — крепко и уверенно стояла над бурными водами, однако и река славилась своим капризным нравом, и потому тот же самый мост, в целости и сохранности простоявший лет двадцать, мог быть снесен половодьем и два, и три раза подряд. Тем не менее потребовался бы гораздо более сильный дождь, чтобы река вспенилась и затопила свои крутые берега. Во всяком случае, пока она смиренно катила свои воды по извилистому руслу, чтобы встретиться со своей северной сестрой и вместе влиться в Великую реку.

Как ни мелок и слаб был сегодняшний дождь, его, однако, хватило для того, чтобы главная дорога, ведущая на запад, превратилась в зловонную черную жижу, так что король и его спутники вынуждены были ехать шагом. Гэйлон отправился в это путешествие верхом на Кэти, крошечной гнедой кобылке с черными пятнами, тонкокостной и изящной от головы до самых копыт. Среди ее предков наверняка были горные пони, ибо за исключением размеров она была точной копией Эмбер. Принц сам обучал ее и весьма гордился своими успехами, однако в последний раз он ездил на ней верхом больше недели назад, и теперь маленькая лошадь снова демонстрировала свой норов: и там, где остальные лошади двигались длинными и плавными шагами, Кэти норовила пройтись тряской рысью или встать на дыбы. Закусывая удила, она с размаху опускала на землю передние копыта и забрызгивала своего седока и всех остальных жидкой грязью.

Гэйлон выбрал Кэти вскоре после отъезда Дэрина именно благодаря тому, Что она очень напоминала ему Эмбер. Каждый день, выводя кобылу на прогулку И занимаясь с ней, используя приемы, которые показывал ему Дэрин, принц Думал о том, как будет доволен его успехами герцог, когда вернется. Дни, Однако, складывались в недели, недели — в месяцы, а месяцы в конце концов Превратились в годы, однако от Дэрина не было никаких известий.

Впоследствии, когда дружба принца с Люсьеном окрепла, Гэйлон стал Чувствовать по отношению к Дэрину нечто вроде обиды, а невинные на первый взгляд замечания Люсьена лишь бередили рану и подливали масла в тлеющее пламя его гнева.

Напряженно выпрямившись и сжав губы в мрачной гримасе, Гэйлон правил своей кобылой, пробиравшейся через настоящее болото. Кэти то и дело выдергивала из грязи копыта и с громким всплеском опускала их, расплескивая по сторонам раскисшую почву. Ненароком оглянувшись, принц заметил, что Дэрин не отрывает от него внимательного взгляда, хотя все это время герцог ехал по правую руку от короля, с почтительным вниманием прислушиваясь к монологу монарха.

Некоторое время спустя герцог придержал Эмбер и, подъехав к Кэти сбоку, внезапно схватил ее под уздцы, пригибая ее голову к земле. Кэти попятилась, упираясь в землю напряженными передними ногами и дрожа всем телом с такой силой, что зубы Гэйлона громко застучали друг о друга. Принц с трудом удерживался от того, чтобы не натянуть повод или не дать кобыле отведать шпор — это только ухудшило бы ситуацию.

— Побольше отпускай поводья, — посоветовал Дэрин Гэйлону.

Принц не мог разглядеть его лица под низко надвинутым капюшоном и мог только догадываться, какие чувства написаны на нем сейчас, однако голос герцога звучал тихо и вполне дружелюбно.

— Когда она рвется вперед, сначала слегка натяни повод, а потом отпусти совсем. Скоро она поймет, чего ты от нее хочешь. Твоя кобыла отлично держится, но, задирая ей голову, ты только сильнее ее нервируешь. Не думаю, чтобы вам обоим это доставляло удовольствие? — с этими словами Дэрин догнал короля и снова поехал рядом с ним.

Гэйлон почувствовал, как краснеет. Он был благодарен дождю и широкому капюшону за то, что никто этого не видел. Неловкость, однако, довольно быстро сменилась гневом. Дэрин не обратил внимания на его успехи, не похвалил его — только отметил случайную оплошность. В этот момент Кэти сильно тряхнула головой и рванулась вперед, словно провоцируя Гэйлона прибегнуть к вожжам. Принц непроизвольно последовал совету герцога и тут же забыл о своем гневе. Присоветованный герцогом прием свершил настоящее чудо, так как кобыла с радостью подчинилась.

Отъехав на расстояние нескольких лиг к югу от Киптауна, кавалькада свернула с главной дороги и двинулась по узкой лесной тропе, петлявшей по склонам поросшего деревьями холма. Эта тропа и вела к охотничьему домику короля. Здесь они вынуждены были ехать гуськом, зато под копытами коней вместо размокшей глины оказалась плотная, переплетенная корнями лесная дорожка. Кэти совершенно успокоилась и важно шагала вслед за Реми, рослым жеребцом короля, и хотя она все так же грызла мундштук, однако вперед не рвалась и не нарушала строя.