Колдовской камень - Лэйна Джеймс

После того как Дэрин отправился в чужие края, Джессмин и Гэйлон некоторое время были особенно близки, находя утешение в обществе друг друга и заполняя тесной дружбой ту пустоту, которая внезапно образовалась в их жизнях. Люсьен начал искать общества Гэйлона лишь в последнее время, и Джессмин надеялась, что с возвращением Дэрина все снова встанет на свои места, снова станет как было, однако Гэйлон все это разрушил, а Дэрин? Дэрин тоже изменился. Она чувствовала, что он по-прежнему любит ее, но любовь эта стала какой-то иной.

Джессмин наблюдала, как двое молодых людей на фехтовальной площадке движутся навстречу друг другу, один раздетый до пояса, другой — в рубашке, один с волосами как пакля, другой — темноволосый. Оба в салюте прикоснулись губами к эфесам мечей, и Джессмин вдруг испугалась чего-то, но юноши уже начали осторожно кружиться вокруг друг друга по залитому теплыми лучами солнца пространству арены. Оба что-то говорили, и девочка прислушалась.

— Между прочим, — заметил Люсьен, — этот меч — лучше!

С этими словами он сделал движение запястьем руки, так что солнечный свет блеснул серебром на полированной стали клинка. Он все еще был вне пределов досягаемости оружия герцога, чего нельзя было сказать о Дэрине.

— В самом деле? — равнодушно осведомился Дэрин.

Светлые глаза Люсьена подсказали ему, каким будет следующее движение, и он удачно парировал первый пробный выпад.

Светловолосый южанин вернулся в стойку.

— Да.

— Давно этим занимаешься?

Бойцы продолжали кружить, не делая попыток выйти на дистанцию боя.

— Вот уже несколько месяцев. Гэйлон, кстати, прав: я в очень неплохой форме.

— Не сомневаюсь, — Дэрин улыбнулся, слегка приоткрываясь.

Несмотря на то что для неискушенного глаза движение его было едва заметным, для Люсьена оно означало очевидное приглашение к немедленной атаке.

— Я тебе не сказал еще кое-что, — заметил Люсьен, не обратив на вызов никакого внимания.

— И что же?

— Я думаю, что убью тебя этим мечом.

Сердце Дэрина забилось быстрее, хотя он был уверен, что Люсьен просто шутит. Все же угроза вызвала прилив крови к голове и легкое головокружение. Герцог коротко рассмеялся, мимоходом задумавшись, отчего он чувствует себя живым человеком только в минуты подобные этой.

— Что ж, попробуй.

Они снова сошлись, и снова Люсьен напал, нанеся удар сверху вниз в левое плечо. Дэрин отбил. Последовал выпад в правое колено. И снова он отбил. Легкий клинок нацелился в левое колено и в правое плечо. Дэрин дважды изящно парировал. Пока оба просто испытывали силу и быстроту реакции друг друга, никто из них не вспотел и не сбился с дыхания. Люсьен снова отступил, улыбаясь.

— Устроим детишкам представление? — спросил он у Дэрина.

— Почему бы и нет?

На этот раз они сошлись всерьез, выискивая слабости и уязвимые места в обороне соперника. Дэрин оказался не простым орешком для Люсьена, несмотря на то что у него почти не было опыта в обращении с таким легким клинком. Его более мирные занятия, такие, как игра на лютне, удивительно хорошо его подготовили, и теперь он был предельно сосредоточен и не терял самообладания. И все же Люсьен понемногу теснил его и остановился лишь тогда, когда Дэрин снова оказался вне пределов его досягаемости.

— Это приятно, но выглядит не слишком убедительно. Я же собираюсь убить тебя, Госни, так сопротивляйся же хоть немного!

Дэрин рассмеялся:

— Ты слишком легкий соперник, я мог бы убить тебя уже несколько раз.

— В самом деле? Тогда докажи! — с вызовом бросил Люсьен.

— В другой раз. Мы и так зашли слишком далеко. Пора заканчивать.

— Не думаю, — Люсьен сделал шаг вперед, и лицо его стало холодным. — Ты погибнешь в результате несчастного случая — такие вещи случаются достаточно часто во время тренировочных боев. Случайный выпад и? Никто не осмелится обвинить меня. — Он улыбнулся, и улыбка у него вышла самая смертоносная, ледяным холодом веяло от нее. — Род Госни закончится на тебе. К бою!

— Мне кажется, этого не будет.

— Будет! — воскликнул Люсьен и двинулся на Дэрина столь быстро и решительно, что герцог непроизвольно приподнял меч и использовал единственную слабость, которую он обнаружил в защите южанина.

Люсьен привык к легким мечам, в то время как Дэрин с самого детства учился владеть более тяжелым клинком и потому обладал более сильным запястьем. Когда Люсьен сделал прямой выпад, герцог, вместо того чтобы парировать его, сильно ударил по его мечу сбоку. Мечи столкнулись плашмя, раздался звенящий гул, и клинок Люсьена отклонился далеко вбок, а сам он, потрясенный силой удара, непроизвольно отступил назад, едва удержав рукоять меча.

Несмотря на то что рука его онемела, а удар отдался в запястье тупой болью, Дэрин остановил острие своего узкого меча у самой груди Люсьена, прямо напротив сердца. Несмотря на то что кровь отхлынула от лица молодого человека, он не отвел глаз от лица Дэрина.

— Видишь, как просто? — Герцог убрал меч и отступил. Теперь его меч смотрел острием в землю.

Джессмин, сидящая на галерее, решила, что теперь бой должен прекратиться и что ее худшие опасения так и остались опасениями, однако это было не так. Люсьен снова поднял меч и, поигрывая запястьем, приблизился к Дэрину. Герцог снова отступил, не желая снова начинать схватку. Один шаг, потом еще один. Герцог и Люсьен что-то говорили друг другу, но Джессмин не могла разобрать ни словечка.

— Гэйлон! Люсьен хочет убить Дэрина.

— Ерунда, — отозвался принц с сомнением в голосе. Джессмин заметила, что он вцепился в перила балкона с такой силой, что побелели суставы пальцев.

Дэрин тем временем сказал противнику еще несколько слов и повернулся, чтобы уйти. Подняв голову и посмотрев на детей на галерее, он улыбнулся.

— Дэрин! — воскликнула Джессмин, увидев, что Люсьен бросился вперед и хочет напасть на герцога сзади.

Гэйлон лишь в немом ужасе смотрел вниз, не в силах пошевелиться, не в силах даже думать. К счастью, Дэрин услышал стук башмаков по утоптанной глине, увидел догоняющую его быструю тень и отскочил, развернувшись лицом к нападавшему и неохотно поднимая оружие.

Битва снова возобновилась, и битва настоящая — на пустую болтовню не было ни времени, ни сил. Противник позволял Дэрину остаться в живых, но и только. Слепая ярость часто бывает губительна для бойца, но гнев Люсьена был холодным и расчетливым. Противники теперь были равны по силам, а Дэрин уже использовал свою единственную возможность: Люсьен был настороже и старался не открываться. Его натиск был таким мощным и стремительным, что герцог едва успевал думать и реагировать на удары, не в силах даже перевести дух. Он только отступал, двигаясь неровными зигзагами, стараясь встать таким образом, чтобы косые лучи предзакатного солнца не попадали в глаза.