Первый год войны - Дмитрий Рябышев

- Сколько у вас в наличии экипажей? - спросил меня член Военного совета.

- Всего 246 экипажей.

Хрущев записал эту цифру в блокнот.

- Колесных машин, - продолжал я, - корпус имеет 1940 единиц, орудий 36, минометов - 46, зенитно-пулеметных установок - 8, пулеметов - 788. Некоторая часть артиллерийских орудий на тракторной тяге отстала в пути из-за большого несоответствия скоростей с танками и автомашинами. Приняты меры к их подтягиванию.

Выслушав мой доклад, Хрущев сказал:

- На основании директивы Ставки Военный совет фронта принял решение укомплектовать 12-ю танковую дивизию материальной частью и вывести ее из состава 8-го мехкорпуса. 7-ю моторизованную дивизию передать в состав 26-й армии, а управление корпуса развернуть в управление 38-й армии.

Штаб корпуса быстро подготовил перечень работ по укомплектованию дивизий, и его отделения приступили к выполнению запланированного. Работа снабженческих органов была исключительно четкой. Буквально за каких-то семь дней в Нежин по железной дороге доставили до 250 средних и тяжелых танков Т-34 и КВ.

Член Военного совета фронта находился в корпусе пять дней. Подбор и расстановка кадров требовали пристального внимания, и он держал эти вопросы под контролем. На должность командира 12-й танковой дивизии был назначен бывший начальник штаба 8-го мехкорпуса полковник Ф. Г. Катков.

Убедившись, что доукомплектование соединений идет успешно, Н. С. Хрущев уехал в штаб фронта.

Получив танки и оставшуюся от 8-го механизированного корпуса артиллерию, 12-я танковая дивизия направилась в резерв фронта. Выступила на фронт и 7-я моторизованная дивизия. Она вошла в состав 26-й армии.

12 июля 1941 года Ставка Верховного Командования утвердила меня в должности командующего 38-й армией.

Штаб 8-го мехкорпуса продолжал оставаться в Нежине, получая пополнение на доукомплектование управления 38-й армии.

В те дни произошло еще одно запомнившееся на всю жизнь событие: однажды на пороге моего кабинета появился... бригадный комиссар Н. К. Попель.

- Дружище! - воскликнул я и бросился навстречу.

Мы долго тискали друг друга в объятиях.

Узнав, что Попель назначен членом Военного совета 38-й армии, я снова обнял его. Ночью мы не ложились спать: впечатлений было так много, что и к утру мы не рассказали друг другу всего пережитого. И вот что я узнал о судьбе подвижной группы.

Получив приказ от члена Военного совета Юго-Западного фронта корпусного комиссара Н. Н. Вашугина возглавить подвижную группу, Попель повел ее на предельно возможной скорости. В пути танкисты с ходу разгромили части 11-й танковой дивизии противника, вышли в район Дубно, Смордва, Пелча, заняли круговую оборону и стали ждать подхода главных сил корпуса. Несколько суток, находясь в полной изоляции, бойцы героически сражались с превосходящими силами противника, наносили врагу жестокие удары, но и сами несли тяжелые потери в людях и технике. Боеприпасы и горюче-смазочные материалы подходили к концу, пополнения ждать было неоткуда. Связь со штабом корпуса и штабом фронта прервалась, а враг, подтянув свежие силы, все плотнее сжимал кольцо окружения. Встал вопрос: что делать дальше? После долгих обсуждений был принят план: с наступлением темноты силами вспомогательной группы ударить в южном направлении, прорвать окружение и вывести раненых, больных и тылы всех частей подвижной группы, главными же силами - 34-й танковой дивизии и танкового полка Волкова из состава 12-й танковой дивизии - атаковать сосредоточенную в лесах западнее Дубно основную группу танков 16-й немецкой дивизии и нанести ей максимальные потери.

30 июня, когда в небе уже зажглись крупные звезды, был дан сигнал атаки. Удар вспомогательной группы был настолько внезапным и стремительным, что немцы не смогли оказать серьезного сопротивления и не заметили, как в образовавшуюся брешь прошла колонна тыловых подразделений. Избежав преследования, эта колонна присоединилась к корпусу между Тарнополем и Проскуровом.

Главные силы подвижной группы начали бой на рассвете 1 июля. Отмечу, что к этому времени группа была значительно ослаблена непрерывными четырехдневными боями. Много танков старых конструкций (БТ-7 и Т-26) вышли из строя. Оставалось всего 60 КВ и Т-34. Враг имел четырехкратное превосходство в танках. Но никто из бойцов не дрогнул. Все, как один, сражались по-геройски. Победить во что бы то ни стало! - был девиз советских богатырей.

Как только начался бой, наши танки устремились на артиллерийские позиции, откуда гитлеровцы вели частую стрельбу. Стреляя на большой скорости, танки прорвались сквозь смерч огня и начали утюжить орудия фашистов. Вражеские артиллеристы бросились бежать. По ним ударил наш артдивизион, сформированный из трофейных 150-мм орудий. В результате этого стремительного удара было захвачено три батареи противника. Большая часть прислуги погибла под гусеницами танков и от меткого огня наших артиллеристов.

Советские бойцы продолжали развивать успех. Группа под командой батальонного комиссара Е. И. Новикова повернула захваченные батареи врага и открыла огонь по вражеским танкам... Отважно дрались наши танкисты. Расстреляв все снаряды, они шли на таран, сражались до тех пор, пока могли двигаться машины. А когда танки выходили из строя, покидали стальные крепости и, спешившись, продолжали бой стрелковым оружием.

Потери врага были очень велики, но таяли и наши ряды. К вечеру (бой длился беспрерывно весь день) уцелело очень мало танков: часть из них горела, другие были повреждены. Но бой все еще не затихал: бойцы громили фашистов из их же собственных орудий, Все усилия врага подавить последний очаг яростного сопротивления не имели успеха. Тогда против наших храбрецов немцы бросили бомбардировщики. Были подбиты и эти орудия... Бригадный комиссар Попель дал команду отходить в лес.

Гитлеровцы были настолько измотаны боем и так ошеломлены стойкостью наших бойцов, что не отважились преследовать отходящие и скрывающиеся в лесу группы. Лишь танковые орудия врага долго еще грохотали, посылая снаряд за снарядом в лесные чащобы. Но на эту стрельбу никто не обращал внимания. Утомленные боем, израненные, бойцы уходили в глубь леса. Каждый понимал: он сделал все, что мог, и если ему не выпало погибнуть на поле брани, то борьбу еще предстоит продолжить.

Пройдя километра три, Попель остановил людей, организовал сборный пункт. Теперь нужно было разыскать другие группы, скрывавшиеся в лесу. Николай Кириллович обвел взглядом осунувшихся, почерневших от копоти и дыма бойцов, многие из которых едва держались на ногах.

- Коммунисты и комсомольцы, подойдите ко мне, - приказал он. - Вам предстоит задача...