За гранью долга - Василий Горь

— Он виноват. И у меня в этом сомнений нет. Вы приведете приговор в исполнение? — юноша сделал небольшую паузу, и, не дождавшись от десятника никакой реакции, выхватил из ножен меч. — Что ж, если вы отказываетесь, придется это сделать мне…

— Нет, милорд!!! — взвыл десятник, но опоздал — свистнувший в воздухе клинок отсек правую руку вора у самого локтя.

— Прижигай… — удерживая культю истошно орущего воина побелевшими от напряжения пальцами, одними губами приказал Тому Утерс. И даже не поморщился, увидев, как Томас ткнул факелом прямо в кровоточащую рану…

— Одес!!! — десятник, оказавшийся рядом с графом, подхватил на руки потерявшего сознание подчиненного, и, аккуратно положив его на землю, с ненавистью прошипел: — Это мой брат!!!

— Значит, часть его вины лежит на вас… — холодно ответил Утерс. — Кстати, я остановлюсь в "Четырех комнатах". Передайте капитану городской стражи, что граф Утерс хочет его видеть. И чем скорее — тем лучше… Да, еще: держите пошлину — мы не успели ее заплатить…

…Дождавшись ухода хозяина постоялого двора, Аурон Утерс стянул с себя сюрко, кольчугу, поддоспешник, потом уселся на кровать, и, не глядя на Ромерса, негромко поинтересовался:

— Если я правильно понял, все эти годы ты, мотаясь по Элирее, изображал простолюдина. Скажи, ситуация, подобная этой — редкость или норма?

— Ну… редкостью я бы ее не назвал… — вытаскивая из чересседельной сумки чистое белье, отозвался Томас. — Но и нормой — тоже. Насколько я успел понять, в принципе, красть стражникам особой необходимости нет: достаточно намекнуть, что с въездом в город возможны проблемы, как хозяин товара сделает все, чтобы его задобрить…

— Кузнечик был прав: в королевстве не все ладно… — угрюмо пробормотал граф. — Слушай, но ведь Уложение и статьи про наказание за воровство, мздоимство или вымогательство стражники знают лучше всех! Почему они не боятся?

— Трудно сказать, милорд… — Ромерс пожал плечами. — Наверное, наказывают их слишком редко. Ворье и разбойников еще казнят, а этих — почти нет. Поэтому последние года два такое творится все чаще и чаще. При этом десятники покрывают рядовых, сотники — десятников… Быть может, кто-то покрывает и сотников, так как эти вообще никого не боятся… Такое ощущение, что мир медленно сходит с ума…

— Вот и мне показалось, что у этого десятника тоже рыльце в пуху… — поморщился граф Вэлш. — Потому я и вызвал к себе капитана: хочу, чтобы он провел расследование и примерно наказал всех виновных…

— Если он сам не в доле, то, может, и проведет… — криво усмехнулся Томас. — Но ведь вполне возможно, что часть денег, собранных у ворот, заканчивает свой путь не где-нибудь, а в его собственных карманах… Тогда он и пальцем не шевельнет…

— Значит, придется пообщаться с начальником тайной полиции. Но уже в Арнорде. Мне не нравится эта ситуация! С ней надо что-то делать! Судя по рассказам отца, при предшественнике барона Велсера все было значительно лучше…

— Пожалуй, да… — припомнив рассказы купцов, Ромерс утвердительно кивнул. — Говорят, что и разбоя на дорогах раньше почти не было. А сейчас ужас что творится! Представьте себе, милорд — за один прошлый год только на караваны мессира Вайно Лорца нападали раз двадцать. А его товары всегда идут с хорошей охраной, и об этом знает любой дурак…

— Вы просили воду для омовений? — выбив дверь бедром и не дожидаясь разрешения, в комнату вломилась дюжая тетка с огромным тазом в руках. И, хмуро оглядев ошеломленных постояльцев, со всего размаху шваркнула его на стол. — Постирать что надо? Ну, что уставились, как неродные?

— Простите, не ожидал от вас такого эффектного появления… — ухмыльнулся граф Вэлш. — Да, пожалуй, моя нижняя рубаха требует стирки…

— Ваша милость! Ужин начали готовить! — возникнув в дверном проеме, подал голос хозяин постоялого двора. — Как только накроют на стол, я приду, чтобы вас проводить…

— В-ваша м-милость?! А я-то думала… Ой!!! Простите дуреху!!! — тетка рухнула на колени, и, зажмурившись, принялась биться головой об пол.

— А у вас юбка лопнула… — стараясь не улыбаться при виде оказавшихся выставленными на всеобщее обозрение обнаженных женских ягодиц, пробормотал Ромерс. — Видимо, нитки были гнилые…

Однако тетке было не до одежды: перепуганная до икоты, она продолжала кланяться и бубнить себе под нос:

— Простите, милорд, простите!

— На первый раз прощаю… — "угрюмо" буркнул Аурон Утерс. — Встаньте, забирайте белье и займитесь делом: завтра на рассвете мы уедем, а оно к этому времени должно быть чистым и сухим…

— Высушу! Над очагом, милорд!! Сама в руках держать буду!!! Всю ночь!!! — вскочив на ноги и кое-как придерживая сползающую на пол юбку, запричитала служанка. — Спасибо! Спасибо! Спасибо…

— Сефия плохо видит, ваша светлость! — склонившись в поклоне, раздраженно буркнул хозяин постоялого двора. — А так она женщина исполнительная. С вашими вещами все будет в порядке…

— Не сомневаюсь… — ухмыльнулся граф Вэлш. — Насчет ужина я понял. Кстати, особенно не торопитесь: мне все равно сначала надо ополоснуться…

Глава 10. Модар Ялгон

— И все-таки я не понимаю, зачем было так торопиться… — очередной раз потерев тыльной стороной ладони воспаленные глаза, пробормотал принц Ротиз. — Срываться в путь в полдень, в дождь, оставив на постоялом дворе почти всю поклажу… Ради чего, Ялгон?

— Я просто пытаюсь добросовестно выполнять свои обязанности, ваша милость… — склонив голову в поклоне, вздохнул сотник. — Во время утреннего обхода один из моих людей заметил на лице одной из поварих зеленоватые пятна. И я решил не рисковать…

— Изумрудная лихорадка? — принц отшатнулся назад так, что чуть не разбил голову о стенку кареты. — Какого они были размера?

— Чуть меньше ногтя большого пальца, ваша милость… Даже если это и она, уехали мы вовремя…

— Да… — неуверенно пробормотал принц, однако дергаться не перестал: — А ее руки и грудь он осматривать не стал? И… где он сам?

— Нет. Увидев ее лицо, он сразу же выбежал из кухни и отправился докладывать десятнику. Тот, естественно, немедленно нашел меня. Насчет воина не беспокойтесь — и его, и весь десяток я оставил на постоялом дворе, приказав сопровождать кареты с поклажей…

— Молодец… — слегка успокоившись, его высочество отодвинул в сторону занавеску, подставив лицо под легкий ветерок, а потом, ощупав свой лоб и щеки, испуганно спросил: — А других работников, заразившихся чуть раньше, он там не видел? Вдруг она была там не одна такая? Кстати, посмотри внимательно — на мне нет никаких пятен? А то мне отчего-то стало очень жарко. И… такое чувство, что лицо горит огнем…