Ледяная дева - Барбара Картленд

Княгиня подумала, что царица сохраняет удивительное присутствие духа.

— Мадам, вы очень мужественны, — сказала она.

— Стараюсь, — просто ответила царица. — Но мне трудно передать вам, как я переживаю, что моя дорогая и любимая мною, как собственное дитя, Россия больна.

Она глубоко вздохнула и продолжила:

— Уверена, что господь не оставит ее своей милостью, но ей придется перенести страдания, а вместе с ней буду страдать и я, разделяя ее боль.

Княгиня взяла руки царицы в свои и пожатием дала понять, насколько она понимает ее чувства.

Потом уже спокойным голосом царица стала рассказывать о фонде помощи детям-сиротам, родители которых погибли на войне, и о том, что она собственноручно передала на благотворительные нужды девять десятых своего годового содержания.

Дело уже шло к вечеру, и княгиня ждала, что царица подаст им знак об окончании визита. Внезапно дверь распахнулась и в комнату быстро вошла одна из придворных фрейлин. Лицо ее выражало отчаяние.

— Ваше величество! Мадам! — воскликнула она. Императрица поднялась и озабоченно спросила:

— Что стряслось? В чем дело?

— Говорят, мадам, — с трудом выговорила фрейлина, — что французы собираются двинуться в направлении Санкт-Петербурга!

— Этого не может быть! — воскликнула царица.

— Так сказал гвардейский капитан, мадам. Ему сообщили, что правительство уже планирует эвакуацию ценностей.

— Я в это не верю! — вскричала царица — Я сейчас же должна увидеться с императором.

Она вышла из комнаты, а княгиня, взяв Таню за руку, направилась к выходу из дворца.

Коридоры были полны людей, бегавших взад-вперед, громко переговариваясь. Здесь были кавалергарды в золоченых нагрудниках, епископы и митрополиты в белых клобуках с покрывалами, ниспадающими на плечи, и придворные арапчата в ярких камзолах.

Княгиня столкнулась со знакомой, которая кричала:

— Это невыносимо, немыслимо! Уверена, кто-нибудь остановит их прежде, чем они до нас доберутся!

— Думаю, так и будет, — попыталась успокоить ее княгиня.

— Клянусь, я скорее вырву себе язык, чем когда-нибудь опять заговорю по-французски! — вновь истерично закричала знакомая княгини. — Всех французов, будь то мужчины или женщины, нужно немедленно изгнать из Санкт-Петербурга или сослать в Сибирь!

Она со злобой выкрикнула эти слова, а затем исчезла в толпе людей, бегущих, орущих и громко проклинающих французов и их императора Наполеона.

Княгиню ждала ее карета. Когда они отъехали от дворца, Таня робко спросила:

— Французы убьют нас, мама?

— Уверена, что твой отец и русская армия остановят их гораздо раньше, чем они подойдут к Санкт-Петербургу, — сухо сказала княгиня.

Она перекрестилась и зашептала молитву.

В доме Всевольских в отличие от суматохи, царящей в Зимнем дворце, все было тихо и спокойно.

Очевидно, последние новости еще не дошли до слуг. Дворецкий, встречавший княгиню, сообщил:

— В ваше отсутствие заходил с визитом его светлость герцог Уэлминстер.

Княгиня нахмурила брови.

— Вы сказали ему, в котором часу я вернусь?

— Его светлость не спрашивал меня, ваше высочество, но он некоторое время разговаривал с мадемуазель Баллон, может быть, она ему об этом сказала.

— Он разговаривал с мадемуазель Валлон? — резко спросила княгиня.

— Он спросил ваше высочество, я сказал ему, что вы уехали, а дома только мадемуазель Зоя. Он попросил меня проводить его в музыкальный салон.

Княгиня поджала губы. Много раз она вспоминала о том, как смотрели герцог и Зоя друг на друга при их первой встрече. Тогда это показалось ей странным, но теперь, вспоминая, какой интерес проявил герцог к Зое, она многое поняла, и глаза ее потемнели от гнева.

Не сказав Тане ни слова, княгиня быстро поднялась по лестнице. Она услышала звуки музыки, которые и подсказали ей, где искать Зою.

Княгиня открыла дверь в музыкальный салон. Зоя сидела за фортепиано. Глаза ее смотрели в пространство, и, казалось, она не осознавала, что происходит вокруг. Лицо девушки светилось радостью, она была прекраснее, чем когда бы то ни было. Княгиня еще не видела ее такой.

Она резко захлопнула за собой дверь, и Таня, которая поднималась по лестнице вслед за матерью, оказалась перед закрытой комнатой.

Стук двери вернул Зою на землю. Она прекратила играть и встала навстречу княгине.

Подойдя к фортепиано, княгиня резко спросила:

— Я слышала, здесь был герцог Уэлминстер?

— Да, мадам.

— И сколько времени он здесь был?

— Очень недолго, мадам.

— Сколько же?

— Не могу сказать точно, — ответила Зоя.

— Тебе прекрасно известно, что ты не имеешь права принимать мужчин в мое отсутствие. От девушки, живущей в моем доме, я имею право требовать соблюдения приличий.

— Сожалею, мадам, — ответила Зоя, — но герцог вошел в салон неожиданно. Узнав, что вас нет дома, он вскоре ушел.

— Что он сказал? О чем вы разговаривали? Зоя помолчала, потом сказала:

— О музыке… и о моем отце.

Казалось бы, прямой и честный ответ Зои должен был успокоить княгиню, но вместо этого он рассердил ее еще больше. Княгиню всегда раздражало, что Зоя затмевает ее дочь и, не прикладывая к тому никаких усилий, производит впечатление на мужчин, и теперь она не могла больше сдерживать себя.

— Твои соотечественники идут на Санкт-Петербург, — заявила она. — Под угрозой не только наша жизнь, но и все, что есть у нас дорогого и святого. Тебе лучше вернуться к отцу, я не намерена укрывать у себя врага! При этих словах Зоя удивленно раскрыла глаза. Выслушав гневные слова княгини, она спокойно, но с достоинством сказала:

— Понимаю, мадам. Я немедленно отправляюсь в Москву. Спасибо за гостеприимство. Я и мой отец очень благодарны вам.

Она поклонилась, и княгиня, которая, казалось, внезапно осознала, насколько молода и беззащитна Зоя, сказала уже менее агрессивным тоном:

— Я велю заложить для тебя дорожную карету, тебя будут сопровождать надежные слуги, чтобы с тобой ничего не случилось в дороге.

— Благодарю вас, мадам.

Зоя еще раз поклонилась и вышла из комнаты.

Когда пришло сообщение, что Наполеон движется на Санкт-Петербург, герцог был у царя. Александр прочитал депешу, и лицо его побледнело. Не говоря ни слова, он протянул депешу герцогу.

Прочитав сообщение, написанное небрежным, местами плохо понятным почерком, герцог сказал:

— Честно говоря, сир, я в это не верю.

— Почему? — поинтересовался царь.

— Если бы это было правдой, вы получили бы сообщение непосредственно от генерала Кутузова.

— А вы считаете, что эта депеша не от него?