Главное управление - Андрей Алексеевич Молчанов

коли признак малейшей опасности учуятся, то и завершим эпопею этим самым ударным и окончательным рапортом. А в то, что вот так, с ходу, меня разоблачат, мне категорически не верилось. А верилось глубоко и убежденно, что все удастся, ведь поднаторел я в игре на чужом поле, уяснил правила, и, самое удивительное, захватила и приворожила меня эта игра, хотя азартом я никогда не отличался.

Противовесом увольнению был и прежний кондовый вопрос: как кормиться на воле?

Ну? И кто даст ответ? Нет ответа. А на советы все охочи. Так что совет советом, а обед обедом. И вообще, чем дальше в лес, тем фиг вернешься.

Глава 3

Управление встретило меня атмосферой деловитости, спешки и взбудораженности: сотрудники сновали по коридорам и этажам, толклись на лестничных пролетах, обсуждая рабочие вопросы, парадная дверь не успевала закрываться, пропуская и выпуская спешащий куда-то люд.

Здесь бурлила большая и горячая работа, что чувствовалось уже при входе в просторный холл учреждения, где у стенки с поднятыми руками и вывернутыми карманами покорно раскорячились какие-то задержанные жулики под надзором затянутых во все черное, как ниндзя, с автоматами наперевес, спецназовцев в масках. Следующие мимо сотрудники на этой мизансцене даже не задерживали взгляда, что свидетельствовало о расхожей банальности сего рабочего момента.

Начальник управления Решетов, лысоватый сутулый верзила с тяжелым взглядом, принял меня без проволочек. Он уже выходил из кабинета, одетый в длинное кожаное пальто, с кепкой в руке, но вернулся обратно, предложил присесть за стол для заседаний и сухо произнес:

– Дело ваше читал, знаю, что стремитесь к оперативной работе. Очень хорошо, хотя и странно. У нас ведь тут служба не по расписанию. И требовать с вас буду без скидок на министерское прошлое. Идете на сложный отдел – этнические группировки. Весь Кавказ, Украина, Молдавия… Спать стоя умеете? Научитесь.

Тут зазвонил телефон, и он снял трубку. Выслушав собеседника, молвил:

– Молодцы, так держать!

Обернулся ко мне, пояснил удовлетворенно:

– Крупного бандюгу срубили. День прожит не зря. Так вот, – решил продолжить, но тут опять зазвонил телефон, и он снова отвлекся. – Да, здравия желаю… Что? Да, мне только сейчас доложили… А в чем дело? – Лоб его пошел морщинами озабоченности, и я понял, что речь идет о задержанном злодее. – Как?! – В следующий момент выдохнул он. – Вы уверены? А у кого он на связи? Так, есть такой, знаю… Да решим, конечно, не беспокойтесь…

И положил трубку разочарованно.

– Агента припутали? – сообразил я, уже нахватавшийся знаний о некоторых оперативных таинствах. – Теперь надо думать, как его отмазать?

– Святое дело, – вздохнул он, глубокомысленно кивнув на трубку. – Ладно, сейчас идите к себе, знакомьтесь с операми, входите в курс. В семь часов вечера – совещание. Представлю вас своим замам и другим начальникам отделов, начнете врастать в коллектив. Он у нас единый. И без этого никак. Срубили армянскую банду, а их концы в Польшу или в Чехию тянутся, значит, иди к нашим международникам, соображайте совместно, как быть дальше. Выплыла воровская крыша – в отдел по ворам в законе. Оружие конфисковали – к ребятам по его незаконному обороту… В общем, перезнакомитесь со всеми за неделю на горячих темах, гарантирую. Ну, пойдемте, провожу, все равно на выход…

И мы двинулись по просторному, залитому светом коридору мимо вытягивающихся офицеров, удостаиваемых бесстрастными кивками главного потрошителя всех бандитов, лобастого упрямого волкодава, никому не дающего спуску, и я тоскливо понимал, что по бездумию и беспечности попал в водоворот неведомой и жестокой реальности, чье постижение потребует всех моих сил.

Кроме того, о непредсказуемости и коварстве Решетова меня предупредили мои теперь уже бывшие соратники по приемной. Доброжелательный к тебе сегодня, завтра он мог подставить тебя под служебное расследование и влепить выговор за любой пустяк. Заставлял собирать брошенные мимо урны чужие окурки собственных заместителей, дабы те, обозленные и униженные, гоняли личный состав в хвост и в гриву, следя за порядком. Достижения подчиненных он забывал быстро, а промахи помнил, как слон обиды. Лишней писанины, правда, не любил, знал, как она выматывает оперов, но зато свирепо требовал реальных результатов работы. Попасться лишний раз ему на глаза в конторе никто не стремился, выволочку можно было получить за прыщ на носу.

От всего его существа исходила тяжелая угрюмая угроза, отзывавшаяся у меня звоном в затылке и дрожью в коленях. Может, он пришел в наш мир из опричнины и в глубине души его теплились воспоминания о дыбах, пытках каленым железом и корчащихся на колах и кострах законоотступниках. Только сейчас, шагая с ним по коридору и проникаясь его уверенностью и внутренней силой, я понимал, что этот зверь способен разорвать меня в ошметки, не моргнув взором. Моей охранной грамотой была протекция замминистра и сомнительный статус племянника вице-премьера. Но что представлял я собой для него, помеси дракона и тигра? Тихую мышку, пропахшую канцелярией, министерского перемещенца с оперативным опытом длиною с клюв воробья… Возможны и другие определения. А два прыжка из звания в звание в течение считаных месяцев виделись достоинством сомнительным. Таким образом, напрашивался вопрос: как скоро меня сожрут? В моем положении присутствовал и иной минус: коли я переведен сюда с благожелательной подачи высшего руководства и вхож в семью правительственного чина, почему оказался здесь, а не остался в министерстве? С какой целью? Внятным ответом мог быть один: для карьеры в действенной боевой структуре. Но если так, я представлял опасность для всего руководства Управления, в любой момент способный посягнуть на то или иное из его кресел.

Я понял это только сейчас, досадливо уяснив сиюминутность и безалаберность своего отношения к жизни.

Руки мой новый начальник мне на прощание не подал, буркнул, указав на дверь отдела: «Вам туда», и поспешил вниз по лестнице, мимо пугливо жмущихся к перилам и к стенам подчиненных.

А я, в очередной раз распрощавшись с милицейской карьерой, наивный мошенник, щепка в шестернях карательной машины, подумал, что еще час назад мыслил как шофер такси, идущий на гонки болидов в качестве пилота в надежде, что его навыки помогут выиграть чемпионат у профессионалов. Впрочем, можно выиграть гонку и поневоле, коли откажут тормоза.

Неверной рукой я толкнул ведущую в отдел дверь и не удивился бы, обнаружив за ней гильотину, вежливого палача и трибунал с заготовленным для меня крайне неприятным вердиктом.

Но за дверью оказались столы с компьютерами и сидящие за ними молодые люди, почтительно привставшие при моем появлении – видимо, уже сработала негласная служба внутреннего