Главное управление - Андрей Алексеевич Молчанов

совершил первый оборот маховик пустой суеты, а следом по-хозяйски широко отворилась дверь и вошел шеф: в форме, с серпастым, еще советским знаком почетного сотрудника, орденской планкой, золотыми трехзвездными погонами и в струящихся к лакированным узконосым башмакам лампасах. Обозрел суетную ущербность нашу лакейскую, прижмурился на миг досадливо, суть ее уяснив привычно, но, найдя в ней соответствие величию своему, смилостивился. А после, будто припомнив что-то, повел набрякшим желтым веком в мою сторону, сказав кратко:

– Ты… За мной! – И секретарше, уже проходя кабинетные двери: – Чай и прочие пряники…

Я побрел следом, загривком ощущая стылые взоры сфинксов канцелярии. Как бы хотелось им сейчас да туда, к двери, чтобы прильнуть хоть к щелке скрипучей ухом, с лакированным дубом сродниться, вибрациям речи внимая… Но! Много народа в секретариате, и, несмотря на общность желания, разобщенность карьер сговора не допустит. А если родится сговор, то и иуда в нем появится непременно.

– Ну, ты, присаживайся, – небрежно, по пути к своему командному креслу тиснув мне руку, сказал генерал, но внезапно поменял маршрут, подошел к настенному шкафу, открыл створку, достал оттуда початую бутылку коньяка и две рюмки. Далее, наклонившись к селектору и ткнув кнопку, брякнул грозно: – Лимон порежьте!

Ну, конец мне от нашей братии, приговор уже зреет, наливается завистливыми желваками на всех рожах…

Уселся начальник в кресло, жирной спиной потянулся, по волосикам височным реденьким кончиками пальцев прошелся и вдруг помягчел лицом, морщинами деятельными разгладился и засмеялся ласково, нежно даже. И с прищуром глаз посветлевших обратился ко мне, головой дернув в игривости:

– Ну, плут ты, Юрка, плут. Но спасибо, удружил. Был сегодня у Николая Ивановича, вызывал… – Тут в голосе его проскользнула торжественная нота, участливо подчеркивающая величину упомянутой всуе власти. – Взгрел, понимаешь, меня за этот твой… протекционизм, понимаешь… Майор, говорит, у нас, оказывается, государственными назначениями дирижирует… А я ему: виноват, поделился проблемой… Ну, все подписал, короче. – И, не дожидаясь ухода хлопочущей над подносом секретарши, продолжил: – А я на тебя тоже подписал бумагу. Полчаса назад, у самого министра. Поздравляю, подполковник. Ну, чего ты как в ступоре? Давай пять!

Я пожал его маленькую энергичную кисть, никак не соотносящуюся с тучностью сложения и хоть заплывшей жирком, но явной тренированной мускулатурой то ли бывшего боксера, то ли борца: нос и уши у него были плотно и ломано приплюснуты явно не с рождения.

Пронесло. Ай да Юркин дядя! Сыграл по писаному номенклатурному правилу: взъярился картинно на зарвавшегося родственника через третье лицо насчет протекционизма, дав понять через генерала мне, что этот трюк ему не по нраву, а самому генералу тем самым обозначил, чтобы впредь с таким номером на арену большого цирка не совался.

Но так или иначе я выиграл серьезную схватку.

– Ну, будем! – Он разлил по рюмкам коньяк, а затем, усмотрев мой невольный взгляд на дверь, прикрывшуюся за обслугой, махнул ладонью: – Не заморачивайся! Не того полета птицы, чтобы тебе робеть. Я тебе обещал место? А значит, сделаю, у меня не заржавеет. Кстати. Николай Иванович в приказном, понимаешь, порядке… Хватит, говорит, ему в министерстве штаны протирать, боевой парень, подыщи работу под стать. Ну, я прикинул, предложил… А Николай Иванович горячо одобрил! В Главное управление пойдешь. Начальником отдела. Там сейчас серьезная команда формируется. И свой человек мне на этой кухне пригодится. Займешься оргпреступностью. Нечего тут ягодицами ерзать на посиделках канцелярских. Ну, давай по второй, за погоны, и иди отмечай дальше. В качестве дополнительного поощрения для опохмелки даю тебе на завтра выходной.

Я стоял оглушенный. О, непринужденное коварство высших сфер! Ходы троянским конем, подковы от него в подарок жокеям, едва ли приносящие счастье… Искусство управляемых рикошетов решений. Вельможная милость замены четвертования петлей.

Мой псевдодядя с изыском дал мне пинка, ответив моему тонкому ходу аппаратного дилетанта грубым намеком мастера властных интриг, отправив меня с пулеметной фабрики в боевой пулеметный расчет, из проектировщиков комбайнов – жнецом на поле некошеное.

Я вышел из кабинета, уткнувшись в выстроившуюся очередь соратников с заготовленными поздравлениями. Внутреннее негласное радио уже сработало, весть о моем повышении в звании уже просочилась в наш закуток и определилась в надлежащей реакции на нее.

Узрев мою физиономию в проеме двери, очередь весело завиляла хвостом, и я тотчас оказался в дружественном и чутком окружении милейших и обходительных сослуживцев.

На меня незамедлительно обрушился ушат лжи и лести относительно заслуженной оценки руководством моего трудолюбия и непревзойденной полезности в деятельности министерства.

Лица лучились от избытка сопереживания и уважительного подобострастия. О моем новом назначении в низовое подразделение камарилья еще не ведала. Однако, следуя приличиям и традиции, пришлось вести особо приближенных из белых подворотничков в ресторан, где предстояла работа, суть которой заключалась в освоенной мной роли: ни слова лишнего, ни жеста суетного, ни смеха пустого. Правила поведения ответственного офицера органов в среде себе подобных я, похоже, начал уверенно и творчески осваивать. И не такая уж это простая задача для человека эмоционального, искреннего и думающего.

Спустя неделю генерал отрядил меня на новое место службы, дав на сей счет необходимые указания тамошнему начальнику.

Отзвонив Юре и привычными иносказаниями поведав о своем повышении в звании, услышал равнодушное:

– Ну а чего удивительного? Обычный бартер. Ты им услугу на миллион, а они тебе погоны из дежурного ящика, что под столом, их там немерено, картонок этих, в тряпичной вязи, резинками перетянутых. Министр, кстати, своей властью полковника любому с улицы выписать может, а уж тебе-то – какая проблема? Ты и в штате, и в самых высях, и, кто знает, какие поручения исполняешь, так что по адресу, согласно прописке. Но все равно поздравляю. Хотя так и так скоро на выход… Рапорт заготовил?

– Ты чего по телефону… это…

– Да кому мы нужны… Ха, чувствую, напугали тебя изрядно правилами надлежащего поведения в вашем серпентарии…

Я хмуро поведал о случившихся служебных переменах и о своем переводе в боевое подразделение. И здесь тон его, умудренный и снисходительный, резко сменил октаву, наполнившись заполошной растерянностью:

– Ты куда суешься, дурак? Это же не бумажки перекладывать! Это из кондукторов в машинисты! Другая работа! И ты в ней хоть какие нюансы, но должен знать! Согласно твоему прошлому. Тут не сыграть! Не кино! Да я бы не справился! Не-е, так мы не договаривались. Какой ты опер?! Раскусят в два счета! Не по Хуану сомбреро!

Дальнейшие его визги и причитания я выслушивать не стал, оборвав связь. Для себя же решил: глянем осторожно на новое место, потолкаемся там денек-два, а после