Стена моего путешествия - Даниил Салва

Джек любил дождь, особо он любил его, находясь в тёплой квартире. Очень приятно обозревать дождь в свободном сухом свитере, шерстяных носках и мягких, байковых домашних шта- нах. Хорошая примета к отъезду - дождь, - подумал Джек, - хо- рошо уезжать в дождь. Всё становится чистым, - и позади и, что ещё важнее, впереди. Ты едешь к чему-то новому, неосквернён- ному... Прекрасно что-то менять в дождь. Едешь себе по дороге, потом идёшь по городу. Тебя задевают прохожие, их плечи, зон- ты. Ты идёшь по лужам, твои подошвы постепенно намокают, вода иногда попадает за край ботинок. Куртка и брюки уверенно превращаются во влажные тряпки. Шапка намокает настолько, что создаётся впечатление мокрой головной повязки, с которой падают толстые, тяжёлые капли. Эти капли стекают по лбу и дальше по щекам, оставляя холодный след и микросмерти ма- леньких, невидимых клеток лица. Самые упорные капли доходят до шеи и проникают внутрь - тёплое пространство, где дышит живое тело. Там капли находят свою смерть, но боже, до чего же сладостна эта смерть! Это тебе не катиться по голой, открытой щеке, где дует ветер и идёт дождь, где всё открыто холоду, сквоз- няку улиц, взглядам прохожих. Другое дело внутри, под одеж- дой. Это совсем другое дело. Это рай, в котором не стыдно и уме- реть...

И вот ты дома. Запереть за собой дверь на ключ и включить отопление, первые движения всегда одинаковы. Ну, а потом центральное действие представления без зрителей: сбрасывается

119

куртка! Не беги глазами дальше, читатель. Сделай паузу. Словно слой кожи уходит - сбрасывается куртка, защищавшая нас всё это время. Затем шапка, ботинки, брюки...

Если ждать, пока наполнится ванна, можно свихнуться либо от ожидания, либо от мыслей, свойственных в таких ситуациях, и поэтому - душ. Надёжно, проверено, и главное - быстро. Не надо ничего ждать: открыл кран, и вот ты уже в другом мире. В мире, где тепло, уютно, легко, - ты гол под водой. Один. Ты не торо- пишься взяться за мыло - ведь так хорошо... Единственно, прав- да, что нельзя делать, пока тело полностью не войдёт в новое со- стояние - это выключать горячую воду. Нельзя останавливать этот сладостный бег струек, уносящих тебя прочь от дождя, ина- че тело вспомнит состояние пятиминутной давности, начнёт зяб- нуть. Струйки должны бежать и греть тебя. Они должны без сбоя выполнять свою работу, тогда ты согреваешься. И струйки бегут. Струйки бегут и бегут. Бегут и бегут.

Прошло уже минут пятнадцать, как Джек проснулся оконча- тельно. Он лежал, потягиваясь время от времени, и жалел, что вчера поленился подогнать машину поближе к дому. Часа через два надо отсюда уезжать, - кончается льготная путёвка, а платить полную стоимость в его планы не входило. Да и какая разница, - думал Джек, - днём раньше, днём позже. Только вот промокну, пока добегу до машины.

Раздался телефонный звонок, говорил управляющий кемпин- гом.

- Господин Ранинг?!

- Слушаю Вас.

- Я, надеюсь, не разбудил. Вы заказывали вчера завтрак в но- мер. Приношу свои извинения, но мы не сможем выполнить Ва- шу просьбу, - отключились некоторые электросистемы, и...

- Ничего страшного. Я поем в дороге, - в утренний распорядок

120

Джека не входило прослушивание стандартных извинений непло- хих стандартных менеджеров, - благодарю Вас за хороший от- дых. - Он положил трубку.

Оставалось ещё несколько часов. Неплохо, конечно же, было бы погулять по кемпингу до отъезда, но не мокнуть же перед до- рогой... В одном и том же явлении, в данном случае дожде, всег- да можно найти как хорошее, так и плохое. Сейчас бы бродил себе по траве - нежный ковёр, мягко пружинящий под ногами, словно помогающий оттолкнуться каждый раз от земли, слушал бы лёгкий шелест листьев на деревьях, смотрел бы на тихий вид домов, расположенных на почтительном расстоянии друг от друга. Джек представил, как он не спеша оглядывает всё вокруг, и почему-то вспомнил детство...

Его семья часто отдыхала в похожем кемпинге, за чертой кото- рого находилась речка. От местных жителей из ближайших дере- вень, (которые иногда приходили предложить какие-нибудь без- делушки) он узнал, что в речке водятся раки. Деревенские же ребята научили его ловить их, и Джек вскоре овладел в совер- шенстве этим искусством.

Прежде всего надо было сделать так называемую раколовницу. Это была окружность из железного прутика, на которую надева- лась чуть свисающая сетка. Следующий этап заключался в ловле лягушек, обитающих в окрестностях той же речки, причём, в ос- новном, в самых её вонючих местах. Под словом "ловля" мест- ные ребятишки подразумевали также убийство лягушки. Эта ловля-убийство частенько занимала много времени. Лягушки обладали мгновенной реакцией, как минимум те, которых Джек видел в детстве, и этим усложняли неминуемый и свойственный лягушкам этой речки конец.

Но вот наступал самый важный и шокирующий неподготовлен- ных момент: надо было снять кожу с лягушки. Технически это проделать не трудно. Нужно лишь надломить ножку и потянуть кожу наверх. Кожа сходила очень мягко, независимо, с тела или морды, - разница была лишь в эстетическом восприятии происходящего. С тела кожа сходила мягко, даже плавно; низ живота, потом наверх к грудинке, мягкое горло. С лица же, то бишь мор- дочки, кожа снималась какими-то еле заметными глазу урывка

121

ми; рот, нос, глаза. И вот через некоторое время только что пры- гающая в разные стороны, живая, полная энергии лягушка уже прикручена ржавой проволокой к центру раколовки, превратив- шись в белую, ещё конвульсивно дёргающуюся мумию без взгляда...

Джек повернулся на другой бок. Интересно, который сейчас час, ещё минут пятнадцать, наверное, и надо вставать. Пока душ, вещи собрать, уже и время уезжать. Он лежал и лениво прислу- шивался к дождю... Через пару часов, сидя в машине, Джек взгля- нет на дом, в котором прожил последние три дня и подумает: "Кемпинг в глубине души, наверное, ближе к осени, чем к ос- тальным временам года".

Один из самых важных моментов в ловле раков - правильно выбрать место. Если не полениться и сделать с десяток раколо- вок, то их можно расставить метров на семьдесят по речке, и тогда шансы на добрый улов значительно повышаются. Нужно очень медленно опустить раколовницу в речку, предварительно наладив верёвку так, чтоб раколовницу можно было вытянуть кверху. Ну вот вроде и всё. Теперь за работу берётся природа. Скоро она сгонит тупых раков на запах уже сервированного для них стола, где они найдут свою смерть. Шансы спастись есть только у тех опоздавших раков, которые на момент поднятия раколовницы из воды окажутся на металлическом ободке рако- ловки - границе между жизнью и смертью - и тогда у них есть пара секунд, чтобы сделать правильный шаг. Джеку случалось видеть, как раки успевали прыгнуть обратно в воду.

122

2

Господин Ранинг Джек работал в Государственной электричес- кой компании, которая монопольно владела всей электросис- темой в стране. Отсутствие конкуренции на частном рынке не могло не сказаться пагубно на внешнем и внутреннем облике Компании, несущей в себе все пороки, свойственные огромной государственной монопольной системе... Грязный, неприкры- ваемый протекционизм, закулисные сделки и делёж жирных мест, забастовки представителей рабочего комитета, которые на самом деле давно забыли, что должны представлять рабочих, а не себя, ссоры, слухи. В общем, верхушка неустанно боролась за те блага, что создавались руками неплохо зарабатывающих рабо- чих. Кроме всего прочего, электроплательщик содержал ещё и неимоверно раздутые штаты, благодаря чему, собственно, Ранинг и попал туда.

Джек пересёк Площадь Пражского Замка и зашёл в пятнадцати- этажное здание главного управления Компании. На нижнем эта- же располагался огромный холл. Напротив входа и прямо у две- рей сидели всегда сонные охранники. За свою многолетнюю службу они выучили наизусть все лица и теперь просили предъ- явить удостоверение только новеньких, которых тоже успешно запоминали в течение их первых недель.

В глубине холла стоял огороженный с трёх сторон стол. За ним сидел начальник отдела посылок и писем - Боб. Когда-то на этом месте был закрытый офис, но во время реконструкции холла стенки кабинета пришлось разобрать и Боб временно, а позже уже насовсем остался в открытом пространстве. Стойка над столом отгораживала его от внешнего мира, но в общем-то Боб не особенно нуждался в этом. Его рабочее место оказалось в глубине нового холла около рабочего лифта, которым почти не пользовались, и теперь мимо него проходили только посыльные и иногда уборщицы. Вокруг стойки Боба всегда лежали большие перетянутые пачки писем, визуально ещё более отделяющие, оттеняющие мир (офис) Боба, или Чокнутого Боба, как его на- зывали все за глаза. Никто, включая старожилов, уже не помнил, за что его прозвали Чокнутым, но большой роли это не играло.

123

Прозвали и всё. Значит, были причины.

Джек предпочитал подниматься не в общем просторном, а в маленьком, как правило пустом, рабочем лифте, - этим он избе- гал выслушивания утренних воспоминаний вчерашних телеви- зионных передач и толкотни больших лифтов. Проходя мимо стойки Чокнутого Боба, Джек внимательно посмотрел на него. Боб чем-то притягивал его. Джек пока не мог объяснить себе, чем именно, но уверенно мог сказать, что хотел бы с ним погово- рить... Боб же, казалось, не интересовался ничем вообще. Рабо- тая, он всегда насвистывал, голову поднимал редко, а если и поднимал, то глаза смотрели не на человека, а куда-то сквозь него. Он всегда был одет в костюмы тёмных оттенков, и каза- лось, сливался со столом, компьютером, стойкой, - он был час- тью холла. Многие сотрудники перестали замечать его вообще, но, кажется, это мало волновало Боба... "У него внутри что-то есть, - подумал Джек, - что-то здесь не просто так". В этот момент Боб в очередной раз пропел строчку из какой-то песни, ко- торую, наверное, знал только он: "Вот идёт по жизни человек-говно". Причём последние два слова он пел всегда по слогам: "Че-ло-век гов-но". Других строк никто никогда от него не слы- шал, только эти: "Вот идёт по жизни че-ло-век-гов-но". Чокнутый Боб пел очень мелодично и никогда ни к кому не обращаясь. Ве- роятно, он пел эту строчку, а может, и всю песню, когда находил- ся совсем один. Хотя слова и не отдавали альтруизмом, он пел не зло и как-то даже отрешённо. "Как-нибудь попрошу у него слова всей песни", - подумал Джек.