Развод. Будьте моим бывшим, доктор - Анна Варшевская

на голову выше всех. И сам мог врезать любому вплоть до сотрясения мозга. Правда, не то чтобы там было, что сотрясать, — говорит задумчиво, и я фыркаю.

— А почему не бросал тогда? — смотрю на него с любопытством.

— Влюблён был, — пожимает он плечами.

— В танцы? — спрашиваю наивно, и меня награждают ехидным взглядом.

— В партнёршу, — Игнатьев расплывается в довольной улыбке.

— Судя по твоему виду, вполне успешно, — говорю кисло.

Что мне за дело, что он был в кого-то там влюблён? Наверняка они из постели не вылезали… Тьфу, блин, лезет же в голову!..

— Меня вообще-то женщины любят, ягнёночек, — саркастически замечает хирург. — Это только ты какая-то странная!

Ставит передо мной тарелку с омлетом и нарезанными овощами.

— Тебе не холодно? — спрашиваю, упираясь взглядом в мышцы уже на груди.

— Лично мне — нет! — фыркает Даниил. — Что, боишься не устоять?

Прикусываю губу, оставляя этот выпад без ответа.

— Ну а ты чем занималась в школе? — мужчина берёт свою порцию и садится напротив меня.

— Музыкой, — вздыхаю, ковыряя омлет.

— Серьёзно? Какой инструмент?

— Фортепиано.

— Помнишь хоть что-нибудь? — Даниил смотрит на меня с любопытством.

— Раньше помнила, но уже несколько лет не играла, инструмента не было, — отодвигаю от себя тарелку.

— Невкусно? — спрашивает мужчина.

— Нет, что ты, — мотаю головой, — очень вкусно, спасибо.

— И поэтому ты ничего не съела?

— Извини, мне с утра тяжело есть, — признаюсь ему. — Всегда проблема запихнуть в себя еду. Нужно, чтобы хоть пара часов после сна прошла.

Игнатьев кивает, принимая объяснение.

— А я всегда хотела научиться танцевать, — говорю внезапно, поддавшись порыву, и хирург тут же вскидывает на меня глаза.

— Почему не научилась?

— Не знаю, — пожимаю плечами, улыбаюсь криво. — Музыкальную школу закончила, как-то не до того стало, в старших классах готовилась к поступлению. В университете — сам понимаешь, какие танцы…

— Научить тебя? — мужчина вдруг встаёт, тянет меня за руку, заставляя тоже встать.

— Зачем?! — теряюсь, а он уже отходит со мной вместе в сторону от стола.

— Желания должны исполняться, ягнёночек, — улыбается мне.

— Ты не одет! — голос меня подводит.

— Так и ты не в бальном платье, — хмыкает хирург. — Не переживай, я тебе просто покажу. Правило первое, — приподнимает мой подбородок, — мы не смотрим вниз, мы смотрим в лицо партнёру. Эту руку мне на плечо, этой сожми мою ладонь.

— Я отдавлю тебе ноги, — несмело улыбаюсь.

— Напугала, тоже мне, — он слегка закатывает глаза. — Встань на носочки. На счёт «раз» ты делаешь шаг назад правой ногой. Давай попробуем. И — раз…

Сама от себя в шоке, но у меня даже получается. В течение примерно тридцати секунд. А потом я путаю ноги, сбившись, наталкиваюсь на мужчину, теряя равновесие, и он подхватывает меня, прижимая к себе сильнее.

— Осторожно, — раздаётся тихое прямо возле моего уха.

— Я же говорила, — отвечаю так же тихо, поднимая на него глаза.

Даниил смотрит на меня без привычной чуть насмешливой улыбки. А затем его взгляд сползает на мои губы.

К губам у меня словно приливает кровь. И я вдруг осознаю, что… хочу это почувствовать. Поцеловать его! Хочу понять, каким будет его поцелуй!

Да что со мной такое?!

Я ведь его терпеть не могу! Эти его вечные шуточки, издёвки… этот наш идиотский договор… Нам же работать вместе, мне защищать кандидатскую под его руководством, что я делаю, чёрт побери?!

А Даниил вдруг… усмехается. Но только как-то грустно, что совсем на него не похоже.

— Ты так громко думаешь, ягнёночек, — ласково проводит по моей щеке тыльной стороной ладони и, склонившись, быстро касается своими губами моих.

Одно движение — и всё! И всё?

Я даже разобрать толком ничего не смогла! И теперь не понимаю, что по этому поводу чувствую — разочарование или что-то другое.

— Предлагаю потанцевать ещё как-нибудь, но в другой раз, — мужчина отстраняется, поддерживает меня, помогая восстановить равновесие. — Нам пора ехать.

Киваю растерянно, и хирург выходит из кухни первым. Я, помедлив, тоже иду к себе одеваться. Ну и что это такое было?

Даниил за рулём сосредоточен и уже настроен на работу. Мы, словно по какой-то взаимной договорённости, оба никак не касаемся того, что произошло совсем недавно — говорим немного и только по делу.

— Значит так, Агния, — Игнатьев въезжает на территорию госпиталя, паркуется на небольшой стоянке, поворачивается ко мне. — Ты сейчас идёшь сначала в кадровый отдел, потом со всеми бумажками на медосмотр, я договорился насчёт основных специалистов. У меня сегодня две плановые с утра после пятиминутки, поэтому доступен я буду не всё время, но если что — пиши мне сообщения, освобожусь — увижу, договорились?

— Не волнуйся, Игнатьев, я большая девочка, справлюсь как-нибудь, — киваю мужчине. — А к главному врачу?..

— Он сейчас на конференции, но в курсе тебя, — хирург выходит из машины, хмыкает. — Я воспользовался кое-каким преимуществом, которое мне пообещали при приходе сюда. И, между прочим, это первый раз за всю мою работу здесь. Так что цени!

— Я ценю, Даниил Антонович, — говорю серьёзно.

Мне кажется, что мужчина словно дёргается от моих слов, но тут же захлопывает дверь машины и кивает мне.

— Пойдём, до кадровиков тебя провожу.

Мы идём к главному корпусу, и я пытаюсь «почувствовать» ритм жизни здесь. В каждой больнице он особенный. В каждой больнице есть свои полуподземные переходы, свои места силы, свои легенды, байки и даже привидения иногда. И чем старше больница — тем больше в ней своеобразных «внутренних» правил, которые не узнать непосвящённым.

Кошусь на идущего рядом со мной мужчину. Здесь он уже не просто Игнатьев, который дурачится надо мной, шутит и называет меня ягнёночком. В своём отделении он — царь и бог, как бы странно это ни звучало. И с ним уважительно здоровается каждый, встреченный нам на пути.

Доходим до нужного кабинета, и хирург останавливается.

— Всё, Агния, дальше сама. Если будут какие-то вопросы, на которые не сможешь ответить, посылай всех… ко мне, за разъяснениями, — подмигивает и распахивает дверь.

— Здравствуйте, девушки, — кивает всем «девушкам», сидящим в кабинете — самой юной среди них явно далеко за сорок. — Привёл вам новенькую, прошу любить и жаловать, Агния Станиславна! Сильно не мучайте мне её!

Со всех сторон к нему несутся пожелания доброго утра, и хирург, помахав всем рукой и улыбнувшись так, что, похоже, у доброй половины женщин случается паралич, быстро уходит.

— Агния Станиславна, проходите ко мне, — зовёт меня одна из сотрудниц.

Под нездорово любопытными взглядами остальных прохожу к ней и подсаживаюсь к столу, улыбаясь. Прямо чувствую, будто слух обо мне как о новой протеже Игнатьева уже разносится