Жемчужина боярского рода. Часть 2 - Ива Лебедева

я снова закашлялась кровью, а мой пес, сердито взрыкнув, легонько куснул тупого боярыча за филей.

— Понял? — Отдышавшись, я злобно ткнула пальцем в сторону Снежинского, а сама откинулась на грудь Вьюжина, сидевшего на моей кровати так, чтобы удобно было меня поддерживать. Почему-то такое самоуправство не возмущало. Наоборот, стало спокойнее. — Даже не заикайся про свое гордое сдыхание в одиночестве, потому что одиночество как раз и не получится! Не знаю, какая связь между твоим дурацким самопожертвованием и моим, черти все дери, здоровьем, но заткнись и не выпендривайся! А то покусаю. Самолично, а потом еще собаке разрешу.

— Я против! — вдруг возбудился Алексей и заерзал, собственнически обнимая меня поперек живота. — Даже пес не будет пачкать зубы об этого остолопа! Надо будет — сам отлуплю и мозги вправлю!

— Рау! — поддержал его Алешка.

— И ты переставай уже маяться своей самопожертвенной дурью. — Теперь Вьюжин смотрел прямо в глаза Игорю. — Хватит, детство кончилось. Вы, конечно, с Оленькой хорошо развлеклись, по очереди убиваясь друг за друга, но по одному разу достаточно. Теперь предоставь это дело друзьям. Уж как-нибудь сообща справимся.

Глава 18

— С каких пор мы друзья? — устало отозвался Снежинский, оглядываясь в поисках стула. Нашел, пододвинул к кровати и сел.

— С самого детства? — хмыкнул Вьюжин. — Собственно, ты даже с Орлом и Лисом позже познакомился. И я тебе за все это время ни разу не изменял! Всегда честно доводил до белого каления!

При этом он продолжал меня обнимать, даже несколько собственнически погладил по животу.

— А это что сейчас было? Тоже попытка выбесить дорогого друга? — поинтересовалась я, завозившись и отпихнув нахала. Мягкую игрушку нашел!

— О, совсем пришла в себя! — неизвестно чему обрадовался Алексей. А потом серьезно ответил: — Ничего подобного. Свою любимую я буду ласкать, не глядя ни на кого.

— А ничего, что мы с Ольгой… — начал было Игорь, причем мне показалось, что выступает он скорее по привычке, чем от искреннего возмущения.

— Вот именно, с Ольгой, — неожиданно грустно выдохнул Вьюжин, снова поймал мое вялое после странного приступа тело, усадил рядом с собой на кровать, обложил подушками и прикрыл пледом. — Той, что пожертвовала собой, чтобы ты жил. Моя берегиня тут ни при чем.

— Что⁈ — Кажется, мы с Игорем дернулись и вскрикнули синхронно. И не знаю, кто из нас двоих был больше шокирован. Игорь, которому сказали, что его любимая умерла, или я, которая о своем попадании никогда никому не проболталась, даже Марфе!

— Что слышал. — Алексей обнял меня еще крепче, не давая вырваться, и поцеловал в макушку.

Я до того впала в изумление и от его слов, и от его действий, что даже брыкаться забыла. А он продолжал отвечать как будто только Игорю:

— Я сейчас нарушаю сразу несколько пунктов родового кодекса бояр Вьюжиных. Оправдывает меня только то, что это нужно сделать ради безопасности любимой и друга. Как ты знаешь, в моей власти не только холод, который слабее твоего, но еще и ветер. Сущность, для которой почти нет преград, она разрушает даже скалы. Медленно, но неизбежно. А кроме того, ветер, как воздух, может проникнуть в самую маленькую щель.

— И к чему ты это все рассказываешь? — напряженно перебил Снежинский. — Тут никаких секретов.

— Погоди. — Алексей проявил редкостное терпение. — Слышал выражение «ветром чую»? Это не метафора. Родовая способность, недоступная Снежинским. Так вот, я ветром чую: Оля не выжила.

Игорь побледнел так резко, будто собирался помереть прямо на месте. И дикими глазами посмотрел на меня. Да я сама испугалась откровенностей Вьюжина, настолько, что силы брыкаться исчезли окончательно.

Меня только и хватило, чтобы посмотреть на Снежинского исподлобья и пожать плечами:

— Во мне есть что-то от Оленьки, а что-то от другой Ольги, погибшей в другом мире. Обе будто не до конца умерли и перепутались. Жаль только, что тех чувств, что были между вами, во мне ни капли не осталось. Прости, но для меня ты совсем чужой человек.

— Да как же это⁈ — Игорь бормотал растерянно, как человек, на которого только что рухнул мир. — Но… я же… я же все сделал! Я же…

— Наверное, именно благодаря тебе Оленька не умерла совсем. — Мне стало его так жалко, что горло стиснуло судорогой, а в глазах защипало. — Но теперь ты должен непременно выжить! Потому что твоя любимая тоже сделала для этого все, что могла, даже отдала свою жизнь! Ты не имеешь права сделать ее жертву напрасной!

— Вот именно, — поддержал меня Алексей. — Давай, Игорь, приходи уже в себя и начинай думать. Ваш ритуал что-то сделал с Ольгой, отчего она и умерла, и не умерла одновременно. Тебе надо собраться и получить доступ к самым глубинным архивам рода. Возможно, там ты найдешь больше сведений о таких случаях! И кто знает, вдруг мы сможем твой откат превратить во что-то полезное?

— Это как? — Признаться, даже я ошалела от такого предположения. Что уж говорить о Снежинском.

— Понятия не имею, — махнул рукой Вьюжин. — Но надо же что-то делать? Давай-давай, шевелись ты уже! — И он для наглядности даже пихнул Игоря в плечо. — Иди и вытряси из своих архивов все, что там есть, ты наследник! Вечером встретимся здесь, обсудим.

— Эй! — вяло возмутилась я. — А не слишком ли быстро ты почувствовал себя здесь как дома? Уже приглашения раздаешь. Может, я…

— Откажешься помогать? — коварно удивился Алексей.

Я снова закашлялась, почувствовав спазм в груди, и отрицательно замотала головой. Вот же гад! Он почти наверняка знал, что так будет.

Но что это вообще за боль? Как будто что-то внутри меня отчаянно сопротивляется самой мысли о смерти Игоря. Будто кто-то бьется там насмерть… кто-то, кто уже и так пожертвовал всем ради его спасения.

Стоп. Неужели это…

— Наверное, прежняя Оленька во мне присутствует сильнее, чем я думала. Или ее желание спасти тебе жизнь… именно оно начинает меня убивать, как только речь заходит о твоей гибели, — заключила я, глядя в расширившиеся глаза Снежинского. — Так что делай вывод… Я тоже хочу остаться на этом свете! Я вон Алешку только нашла!

— Кого? — не понял Игорь, удивленно глядя на Вьюжина.

— Раф! — пояснил ему пес, просовывая свой чемодан с зубами между мной и им.

— Ты что, назвала собаку в честь… — Глаза у него стали совершенно круглые.

— Вот еще, — фыркнула я синхронно с псом и Вьюжиным. — Эту честь…

— … я еще не заслужил, — со смешком закончил Алексей, как нарочно сжимая свои объятия еще крепче. — Но я стараюсь!

— Старайся лучше. — Снежинский