Жемчужина боярского рода. Часть 2 - Ива Лебедева

голосе было столько беспокойства, что Олег Лисовский оставил троих бывших Милиных родственниц возле экипажа и кинулся к нам со всех ног. — Куда дальше? И нам нужен лекарь!

Олег без слов подхватил едва пискнувшую Милу на руки и потащил куда-то в дом.

Я переглянулась с Вьюжиным и пожала плечами, потом посмотрела на Снежинского с Орловским.

— Вить, помоги госпожам Оленским разобраться с транспортом, — вполголоса попросил друга Игорь. — Мы ждем тебя в доме.

Вот и хорошо, вот и правильно. Сил нет никаких возиться с тремя вздорными бабами. Пусть сами разгребают последствия своих поступков. Мне теперь даже неинтересно, что именно натворила Лика, за что богиня ее так наказала. Главное, Мила спасена. А род Оленских сам будет расплачиваться по своим долгам. Не так быстро, не так страшно, как та, кого они спокойно принесли в жертву… но есть у меня подозрение, что роскошная красота и молодость женщин этой семьи увянет гораздо быстрее, чем у всех их ровесниц!

Глава 22

— Ты моя девочка, ты моя хорошая! Наконец-то!

Вот чего мы не ожидали, входя в дом, так это пожилой женщины с утомленным, но каким-то удивительно славным и добрым лицом, с порога начавшей обнимать и целовать мою подругу.

Кажется, Людмила и сама такого не ожидала, потому что застыла столбом, растерянно глядя то на странную женщину, то на нас, то на Олега.

А тот стоял и улыбался как дурак! И, только глядя на эту улыбку, я сообразила, насколько они с пожилой женщиной похожи. А… но все равно странная реакция…

— Бабушка, ты пугаешь мою невесту, — выступил наконец Лис. — Отпусти ее, успеется пообниматься и рассказать, как вы вместе со мной искали ее все это время. Сейчас мы устали, голодны и…

— Ох, дура старая! — Бабушка Олега выпустила страшно смутившуюся Милу и всплеснула руками так похоже на то, как это делала Марфа, что у меня поневоле заныло сердце.

Я, оказывается, так соскучилась по женщине, заменившей мне в этом мире маму!

— Проходите, детки, проходите, стол давно накрыт, только вас и дожидаемся! — Пожилая женщина улыбнулась нам всем, углядела в толпе меня и снова обрадовалась: — А вот и наша Оленька! Девочка моя, не стесняйся, иди сюда! Совсем забыла бабушку Наташу? Немудрено, в последний раз ты у нас гостила, дай бог памяти, еще до академии… Ну ничего, живо вспомнишь! Идемте все в столовую, щи надо есть горячими, да и блины тоже! А какие у нас сегодня расстегаи с блинами — пальчики оближете!

Сопротивляться такому приглашению не было никаких сил. Тем более что пахло из столовой просто умопомрачительно. Мы с Милой обе неплохо готовили, а кроме того, могли позволить себе изредка прогуляться до какого-нибудь хорошего семейного ресторанчика в недорогом районе. Но то, чем нас угощали в доме Лисовских…

— Божественно, — не выдержала и простонала я, наворачивая густые — ложка стояла — щи со свининой. В меру наваристые, чуть остренькие, с домашней сметаной и тонко нашинкованной капусткой… м-м-м!

— А в детстве все больше сладкого просила, — улыбнулась бабушка Наташа, или Наталья Федоровна, как я успела выпытать у Лиса. Пришлось делать это незаметно и шепотом, а то неловко как-то.

Наелись мы просто до отвала — не было никакой возможности остановиться, когда так вкусно кормят! Во всех смыслах этого слова.

А после обеда, как сказала бабушка, можно и поговорить. Так что мы дружно переместились в небольшую уютную гостиную с мягкими диванами и плюшевыми темно-зелеными шторами, расселись, кто где хотел: девушки и бабушка — на тех самых диванах, а парни отчего-то дружно облюбовали пушистый ковер на полу.

— Твои родители приедут вечером, — сообщила Наталья Федоровна, обращаясь к Олегу. — Но мы и без них во всем разберемся, верно, детки?

Мы переглянулись и так дружно пожали плечами, что сами же и засмеялись.

— Мила, ты ведь не останешься в нашем доме на ночь, пока вы не поженитесь? — Бабушка Наташа явственно показывала голосом, что этот факт ее огорчает, но она готова проявить понимание и не будет настаивать.

— Не останусь, — согласилась Мила и обняла меня за плечи. — Мне еще с сестрой надо разобраться, нам бы от Барятинских отбиться и свой род подтвердить. Потом можно будет про замужество подумать.

От ее слов мне одновременно стало хорошо и тревожно. Хорошо, потому что иметь настолько близкую подругу, настоящую сестру, — счастье. А тревожно из-за того, что страшно теперь ее подвести. Я Марфу не зря вывела из-под удара, выкупив с помощью Петровича ее свободу. Тоже побаивалась, что если не выдюжу — она первая пострадает.

А теперь я и за Милино будущее отвечаю. Значит, что? Значит, должна справиться!

— Это ты верно решила, деточка, — поддержала Милу бабушка Наташа. — Первое дело с бывшим Олиным родом все долги порешать. И тянуть с этим не следует, а то ведь уже пошли в свете нехорошие разговорчики…

— Что за разговорчики? — встрепенулись одновременно Снежинский и Вьюжин.

— О том, что его величество поспешил с решением дать Ольге целый месяц на улаживание всех дел, — пояснила бабушка. — К тому же, мол, где это видано, чтоб дети вот так просто отвергали род и не слушались старших? А ну как дурной пример окажется заразительным?

Мы мрачно переглянулись, и я решила:

— Завтра же отправлюсь в поместье Барятинских, чтобы обговорить свой выкуп. Дольше тянуть опасно. — И выразительно просверлила взглядом Алексея. Потому что это он все время бухтел, что я еще слишком слаба для серьезных действий и надо сначала поправить здоровье. А я с какого-то перепуга слушалась, дурында.

— Я с тобой! — поспешно выпалили одновременно Мила, ее Лис, Снежинский и, что совсем неудивительно, Вьюжин.

— Эх, детки, — оценила дружный хор бабушка Наташа. — Это хорошо, что вы так заботитесь об Оленьке. Хотя, конечно, надо было это еще пять лет назад делать, да чего уж скажешь. Тут мы все одинаково виновны. Поверили Павлу Платонычу, что у девочки все в порядке, а наши попытки доискаться, куда именно она уехала и как себя чувствует, — бесцеремонная навязчивость. Мол, Ольге и так нелегко с выжженным даром, любое напоминание о прежней жизни и старых знакомых — как соль на рану. Кто ж знал… Впрочем, вины за это я ни с себя, ни с остальных не снимаю. А только к Барятинским идти Оля должна одна. Это ее семья, ее воля и ее ответственность. Тут любой помощник только хуже сделает, даст повод судачить, объявлять юную боярышню несамостоятельной и затягивать выход из рода.

Я согласно кивнула, признавая