Выброшенная жена дракона. Вернулась почти добровольно - Таня Драго

невольно вскрикнула. Гарет отступил, опустив глаза, — никто не смел вмешиваться в ссору между халидэлом и его женой.

— Я просто помогала с виноградником, — сказала я, пытаясь высвободить руку. — Что в этом такого?

— Ты должна была сказать мне! — его голос звенел от ярости. — Я проснулся, а тебя нет. Никто не знал, где ты.

Ложь, снова ложь. Он увидел, что сопровождающие меня стражники где-то в замке. Где был он сам, я не знаю. Да и не надо.

— Отпусти меня, — потребовала я, но Дьярвет только крепче сжал мою руку.

— Мы возвращаемся в замок. Сейчас же.

Он потащил меня обратно, не обращая внимания на мои попытки освободиться. Я видела, как слуги отводят глаза, как стражники делают вид, что не замечают происходящего. Никто не встанет на мою сторону против халидэла в его собственном замке.

Когда мы добрались до спальни, Дьярвет втолкнул меня внутрь и закрыл дверь. Его глаза всё ещё горели золотом, но теперь к гневу примешивалось что-то ещё — страх?

— Что это было? — спросил он, понизив голос до опасного шёпота. — Ты пытаешься сбежать?

— Я лечила растения, — ответила я, растирая запястье, на котором уже начали проступать синяки. — Если бы я хотела сбежать, то не стала бы делать это средь бела дня, когда весь замок на ногах.

— Не испытывай моё терпение, Кераль, — предупредил он. — Я не позволю тебе снова исчезнуть.

— Почему? — спросила я с горечью. — Чтобы продолжать мучить меня? Чтобы заставлять меня извиняться за то, чего я не делала? Чтобы унижать меня?

Дьярвет сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила.

— Попробуй только сбежать, — сказал он тихо, и от этого тона у меня по спине пробежал холодок. — Я найду тебя, где бы ты ни была. И на этот раз не будет ни Донка, ни твоего маленького домика, ни свободы. Ты будешь здесь, со мной, как и должно быть.

— Твои собственнические инстинкты отвратительны, — выплюнула я. — Я тебе не вещь, не сокровище, которое можно запереть в сундуке. Я человек, Дьярвет. И я тебе не жена — не после того, что ты сделал.

Что-то промелькнуло в его глазах — боль? Но она тут же сменилась холодной яростью.

— Ты моя жена по закону, — сказал он. — И будешь ею до конца своих дней. А договор я исполню. Но Авельтан ты от этого быть не перестанешь.

- Нет. Я потребую расторжения брака.

- Перестала бояться отца?

- Дьярвет, я не боюсь даже тебя, о чем ты? А сейчас …Оставь меня, — сказала я устало. — Просто... оставь меня в покое.

Дьярвет смотрел на меня долгим взглядом, затем резко развернулся и вышел из комнаты. Дверь за ним оглушительно хлопнула, заставив меня вздрогнуть.

Я опустилась на кровать, чувствуя, как дрожат руки. Что это было? Почему он так отреагировал на моё отсутствие? Это было больше похоже на панику, чем на гнев. Словно он действительно боялся, что я исчезну снова.

И ещё эта странная связь во время заклинания... Я чувствовала его силу, текущую через меня, помогающую мне. Как такое возможно? И знал ли он об этом?

Я посмотрела на свои руки, всё ещё ощущая остаточное покалывание магии. Что-то изменилось между нами, что-то, чего я не понимала. И это пугало меня больше, чем его гнев.

Дьярвет шёл к виноградникам быстрым шагом, всё ещё кипя от гнева. Но с каждым шагом этот гнев постепенно сменялся другим чувством — стыдом. Он не хотел признаваться себе в этом, но его реакция была чрезмерной. Он испугался, когда не нашёл её в спальне, и этот страх превратился в ярость.

Подойдя к виноградникам, он остановился, поражённый увиденным. Часть, над которой работала Кераль, сияла здоровьем — листья были ярко-зелёными, лозы крепкими, даже воздух здесь казался чище. Контраст с остальной частью виноградника, всё ещё поражённой болезнью, был разительным.

Гарет всё ещё был там, осматривая лозы с выражением благоговения на лице.

— Господин, — поклонился старик, заметив Дьярвета. — Госпожа сотворила чудо. Я никогда не видел ничего подобного.

Дьярвет молча кивнул, проводя рукой по здоровым листьям. Виноградники были гордостью Авельтанов на протяжении поколений. Их вино ценилось, приносило значительную часть доходов семьи. И Кераль за одно утро сделала то, что не могли сделать лучшие садовники за месяцы.

— Она всегда была талантлива в этом, — произнёс он тихо, больше для себя, чем для Гарета.

— Госпожа обладает особым даром, — согласился старик. — Растения тянутся к ней, словно она говорит с ними на их языке.

Дьярвет вспомнил, как пять лет назад сады замка цвели под её руками, как она могла оживить самый безнадёжный росток. Тогда он считал это милым хобби, не более. Теперь же он видел в этом настоящую силу.

— Оставь меня, — сказал он Гарету, и старик, поклонившись, удалился.

Оставшись один среди виноградных лоз, Дьярвет позволил себе то, что редко позволял — честность с самим собой. Он был несправедлив. Более того, он был отвратителен. Его поведение с Кераль, эта проверка реакции её семьи… Ну да, он убедил себя, что это – за ее удары, за ее унижения, но… Ему сейчас нужна ее помощь.

А какой помощи так можно добиться?

И да, ее слова достигли цели. У него нет ровно никого, кому можно доверять.

Совсем.

И маленькая влюбленная девочка, с которой он был так жесток, была, возможно, единственным маяком во время бури.

И это бесило!

Нет, не надоела, ничего подобного.

Она раздражала своей любовью.

Он же чудовище… А теперь чудовище может и хочет любви, да где ж ее взять?

Он снова довёл её до слёз. Как и пять лет назад. Дьярвет сел на каменную скамью у края виноградника и запустил руки в волосы. Что-то нужно было делать с этим. Он не мог продолжать так.

Родарен Эрален никак не шёл из его головы. Было что-то в глазах этого человека, какая-то холодная расчётливость, которая заставляла Дьярвета насторожиться. Он вспомнил, как ринтан смотрел на свою дочь вчера за обедом — не с отцовской заботой, а с оценивающим взглядом, словно она была фигурой на шахматной доске.

И ещё была сама Кейр... Дьярвет поймал себя на том, что снова использует это имя в мыслях. Она изменилась за эти пять лет.