Русские разборки - Джеки Коллинз

Она помнила, что кожа у Леона была очень черной, и у мамы тоже. А у нее самой кожа светлая, какао с молоком, так что в конце концов она пришла к грустному заключению, что Леон не мог быть ее отцом. Это ее огорчило, но что поделаешь?

Еще ей запомнился день, незадолго до ее изгнания из особняка, когда мама поставила ее в ванной перед зеркалом и прочла лекцию о цвете кожи.

— Видишь это лицо в зеркале? — сурово спросила мама. — Это черное лицо, девочка. Ты меня слышишь?

— Да, мама, — ответила Либерти. Мамина напряженная интонация ее испугала.

— Мы живем в мире, где полно предрассудков, и черная кожа — основание для дискриминации. Лучше тебе сразу зарубить себе это на носу.

— Хорошо, мама, — прошептала она.

— Тогда скажи это вслух.

— Я черная.

— Правильно, и никогда — слышишь? — никогда об этом не забывай. Потому что, если ты с твоей светлой кожей и сможешь сойти за белую, правда все равно рано или поздно выплывет наружу.

— Да, мама.

— Ты умная девочка, ты можешь добиться всего, чего захочешь. Сделай так, чтобы твое происхождение не тянуло тебя назад.

— Хорошо, мама.

В тот день она осмелела — ведь она имела право знать.

— Мама, а мой папа был белый? — спросила она, затаив дыхание. Либерти не в первый раз задавала этот вопрос, но сейчас рассчитывала наконец получить ответ.

Дайан нахмурилась, закатила глаза и пробурчала, что это не имеет значения, что папы все равно с ними нет и никогда не было и что Либерти давно пора перестать задавать эти вопросы.

Отлично! Так и жить, что ли, в неведении? Это нечестно! Она имеет право знать, и сегодня, волей-неволей оказавшись в мамином доме, она твердо решила допытаться.

В конце концов, ей уже давно не двенадцать лет. Ей уже девятнадцать, и маме пора уяснить, что ей необходимо знать правду.

Глава 10

Эми с радостью предалась не свойственным для себя занятиям. Курила травку, глушила мартини с личи, выкрикивала непристойности трем парням-стриптизерам, заботливо приглашенным ее подругами — короче, отрывалась.

Обычно она была образцовая девочка, прилежная на работе, гордость своей великосветской семьи. Сегодня же, подстрекаемая своими живущими полной жизнью подругами, превратилась в распутницу. Сегодня она решила не оглядываться больше на своей печальный опыт и наконец дать себе волю.

Стриптизеры — это было нечто! Три мускулистых австралийца с выпуклыми мышцами бедер, похотливыми улыбками и животами, похожими на упаковку пива в банках, так отчетливо на них выпирали сплетения мышц. К восторгу девушек, они, не смущаясь, разделись догола. Пока один с пугающей откровенностью танцевал перед Эми, Тина щелкала цифровой камерой. Девчонки помирали со смеху.

Эми визжала вместе со всеми. Она от души веселилась, впервые за много месяцев, на протяжении которых шли утомительные приготовления к свадьбе.

Проведя пару часов в отдельном зале клуба «Гэтсби», Иоланда предложила переместиться в общий зал, где выступал Ашер со своим рэпом на тему женщин, секса и предательства. Заведение было заполнено извивающейся, потной публикой, упоенно оттягивающейся под громкую музыку.

— Возьмем еще выпить! — прокричала Иоланда, протискиваясь вместе со всеми на кожаный диванчик в угловой кабинке.

— Ага! — согласилась Кэрол, тоненькая, как тростинка, манекенщица. — Тебе надо по-настоящему наклюкаться.

— Я уже и так наклюкалась, — отбивалась Эми с пьяненьким смешком. — Еще один мартини — и все содержимое окажется на каком-нибудь счастливчике.

— Может, на этом? — сказала Дана, поводя глазами в сторону необычайно красивого мужчины в соседней кабинке. С ним была обольстительная темнокожая красотка ростом за метр восемьдесят и худосочный белый мужик с хвостиком.

— Ого! — зашептала Тина, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть красавца. — Какой самец!

— Прекрати! — предостерегла Эми. — Ты замужем и к тому же беременна, так что остынь.

— Но посмотреть-то можно? — невинным тоном сказала Тина. — И осмелюсь напомнить, что ты себе можешь позволить и нечто большее.

— Заткнись! — хихикнула Эми. У нее мелькнула мысль, что надо выпить чашку крепкого кофе, пока не свалилась под стол.

А впрочем, зачем? Ведь ей так весело!

Развалясь на диване в зале клуба «Гэтсби», Джет по-настоящему расслабился. И без всякого спиртного или наркотиков. Он давно поставил крест на том и на другом, что не мешало ему веселиться и прекрасно себя чувствовать. Есть вещи, про которые надо понять: они не для тебя. Ему этот урок дался нелегко, но теперь он совершенно не скучал по своим прежним привычкам. Ни по выпивке, ни по наркотикам. Он вовремя понял, что болен, и теперь оставалось одно: воздерживаться. Рецепт до смешного прост.

Он потягивал диетическую колу и наблюдал за происходящим. А происходило много чего. На танцполе было полно красивых, притягательных женщин. Он поглядывал на Чета, который одну за одной курил французские сигареты, в то время как Беверли болтала с девушками, занимающими соседнюю кабинку. Он сам не заметил, как включился в разговор.

Ему было в кайф говорить со стайкой девчонок на родном языке. Три года в чужой стране — большой срок, и он соскучился по Америке и ее радостям.

Вскоре он заметил, что его взгляд чаще других останавливается на одной девушке. Настоящая красотка, в духе Риз Уитерспун или Гвинет Пэлтроу. Шелковистые светлые волосы, застенчивая улыбка. И до невозможности красивые глаза. Американка до мозга костей. Милая и обаятельная.

Он все больше и больше подпадал под ее чары, и, хотя пила и веселилась она наравне со всеми, что-то в ней было отличное от других. Помимо прелестной мордашки, она, как нетрудно было догадаться, обладала и великолепной фигурой — а перед женским телом Джет никогда не мог устоять.

Его усталость после перелета быстро улетучилась. Он наклонился и пригласил девушку потанцевать.

Она хотела было ответить отказом, но одна из ее подвыпивших подружек весело выдернула ее с дивана.

Диск-жокей, как по заказу, сменил быстрый рок на медленную композицию в карибском стиле группы «Марк Антоний». Джет воспользовался шансом и притянул девушку к себе.

— И что же вы, девчонки, сегодня без парней? — спросил он, вдыхая ее духи. — У вас девичник?

— По случаю предстоящего замужества, — пробормотала Эми, чувствуя себя в его объятиях на удивление уютно.

— Надеюсь, не твоего? — пошутил он и еще ближе привлек ее к себе.

Она улыбнулась.

Они довольно долго танцевали, прежде чем ему удалось увести ее в дальний конец зала, подальше от подружек. Там он прижал ее к стене и стал целовать.