Заводские настройки - Александра Ручьева

Евгений Петрович так долго объяснял мне про передаточное число и количество зубьев в колесе, что голова пошла кругом.

– Поняла? – внезапно спросил он. – По глазам вижу, что поняла. Иди.

Я не успела ничего сообразить, только кивнула и побежала в общагу. И как он что-то умудрился разглядеть?

Я приноровилась. Перед каждой парой открывала тетрадь с лекциями и учила-учила-учила. Зато назначение муфты настолько прочно засело в моей голове, что я легко расскажу о нём, если меня разбудят среди ночи.

Каждый раз, читая свои конспекты, рассматривая схемы, я терялась.

Отвратительный почерк у меня с детства. Заслуженные пятёрки с лёгкой руки учителя превращались в четвёрки или тройки только из-за того, что слова на строчках спорили друг с другом или прятались за пятнами от ручки. Поначалу я пыталась переписывать домашние задания чисто и аккуратно, но вскоре это надоело. Меня бесило делать одно и то же по два раза, поэтому пришлось смириться. Тем более что оценки потом выправились.

В университете почерк стал ещё хуже, видимо, было куда. Но я уже привыкла. Правда, если спешила выучить или волновалась, то смысл написанного ускользал. Зато мои конспекты – только мои: никто из одногруппников не мог их разобрать. И хорошо: я не любила одалживать свои тетради, боялась, что не вернут.

Как мы готовились к экзамену по деталям машин – отдельная песня. Мы боялись Евгения Петровича, боялись экзамена, но выхода не было. Мы с Галей пришли с конспектами к Карине. Весь день мы провели в её комнате. Даже обедали там.

Уставая находиться в одном положении, мы менялись местами. Сначала Карина сидела за компьютером, а мы – на её кровати. Потом Карина пересела на пол. После чего на полу оказалась я. Нравилось мне свободно вытягивать ноги. Галя же перешла за обеденный стол. Так и кружили с тетрадями и учебниками по комнате.

– Назначение муфты…

– Виды передач…

– Какие бывают подшипники…

И так до бесконечности. За весь день можно выучить тетрадь наизусть. Цифры, формулы, определения, схемы…

– Девочки, пойдёмте чай пить! – звала Каринина соседка.

– Сейчас-сейчас, – отвечала Галя. Но мы не пошли.

Всё ради экзамена. Всё ради дальнейшей учёбы. И мы смогли, сдюжили.

Мне не очень повезло с билетом: попалась тема, которую изучали недавно, и я не успела нормально вникнуть. Но Евгений Петрович со словами «Четвёрку хочешь? Борись!» дал мне дополнительный вопрос. Я поборолась и взяла четвёрку. Карина тоже заработала свою. Только у Гали – тройка.

* * *

– Саша, Саша, не спите! Лекция идёт! – требовательный голос Бориса Георгиевича вырвал меня из полудрёмы.

Медленно подняла голову, похлопала глазами, изображая внимание. Надо же было так спалиться! Хотя неудивительно, ведь я единственная из девушек группы ходила на все пары. Пристальное внимание преподавателей напрягало. Я просто хотела спокойно учиться. Мне многие вещи давались с трудом: всё же я не чистый технарь. Больше времени за учебниками и тетрадями, и я готова отвечать не хуже парней. Зато одногруппники и рады были прятаться за моей спиной. Они не выучили – с них спрос меньше, чем с меня.

Продолжив лекцию, Борис Георгиевич внезапно удивил:

– Что такое обжатые болванки? Это грубый подкат…

Жаль только, что такие перлы – редкость. Хотя однажды преподавательница по порошковой металлургии выдала: «Шаровые шары разной формы и размера». Эта восхитительная фраза настолько понравилась нашему старосте, что до конца учёбы он повторял её при каждом удобном случае.

Никогда не думала, что основной специальный предмет – «Технология ковки и объёмной штамповки» – окажется таким скучным. Лекции мы не писали, а слушали, глядя в распечатанный Борисом Георгиевичем конспект. Его тихий монотонный голос и пространные объяснения расслабляли и убаюкивали. Естественно, я задремала.

Спать хотелось даже на лабораторных работах. Ну как, как можно превратить практическое занятие на оборудовании в скучнейшую на свете пару? На одной такой я даже хрюкнула, чтобы взбодриться. Только стоявшая рядом одногруппница и поржала. Жаль, Борис Георгиевич ограничился только замечанием. Но это всяко лучше, чем засыпать на ногах. А ещё он потом намекал, что хочет, чтобы я писала у него диплом. Не из-за поведения – из-за ответственного отношения к учёбе: все курсовые, зачёты и экзамены я сдавала вовремя. Но на пятом курсе я предпочла поработать с другим преподавателем – Инной Алексеевной. Она учила чертить в «Циркуле» на четвёртом, и у нас сложились добрые отношения. Поэтому я решила, что проще будет защитить диплом у преподавателя, с которым комфортно, а не скучно.

И если бы мне раньше хоть кто-нибудь сказал, что эти знания сильно повлияют на мою будущую деятельность, то я бы не спала на лекциях. Всё же механическая память у меня развита лучше – переписывала бы себе конспекты. Мне казалось, что в университете готовят специалистов для производства и, по идее, должны уделять внимание практике.

На старших курсах я всё чаще задумывалась о том, куда устраиваться на работу. На четвёртом нам предложили пойти на полставки на завод. Я отказалась, поскольку не справлялась с учебными нагрузками и параллельно получала второе высшее. Тогда я увлекалась цигуном и вела его у студентов вместо физкультуры. В университете практиковали зачёт через посещения секций, а не занятий.

Я не любила физкультуру в школе, всеми силами стараясь игнорить её в старших классах. Наша учительница считала, что важнее её предмета нет ничего, даже ЕГЭ. Вот и гоняла нас по стадиону. Поэтому я была счастлива, что в университете у меня появился выбор, и пошла на йогу. Позже к ней добавился цигун, там меньше движений и больше образов. То, что нужно. Заворачиваясь в очередную асану или сидя в медитации, я замедлялась. После безумного дня, наполненного беготнёй по этажам, рулонами чертежей и ворохом тетрадей, островок спокойствия был необходим.

Все три года вместо физкультуры я отходила в зал восточных практик. Я настолько втянулась, что решила попробовать преподавать цигун. Меня завораживали плавные движения и образы в медитациях. Тогда же поступила на второе высшее по профилю «Инструктор физической культуры и оздоровительных практик». Поэтому на пятом курсе я писала два диплома вместо одного.

Основной диплом я делала спокойно. Ничего похожего на истории старшекурсников про «написал за ночь до защиты» со мной не случилось. Благодаря Карине и Инне Алексеевне.

Вместе с Кариной мы попали на преддипломную практику на один завод. Она практически с первого дня начала писать свой диплом. Раскладывала чертежи и кипы листов с вычислениями в комнате. Я же только втягивалась, собирая материалы. Но, насмотревшись на однокурсницу, тоже начала работу. Её пример вдохновлял