Страхи из новой коллекции - Вадим Селин

— От скромности не умрешь, — усмехнулся Женька, закрывая дверь.

— А интересно, от чего я умру? — внезапно стало мне интересно. — Как это будет? Отойду на тот свет в теплой постельке в окружении детей, внуков и правнуков, или меня собьет машина? Или убьет током?

— Влад, хватит! — одернул меня Женька. — Глупый разговор. И неприятный.

Честно говоря, я сам не знал, отчего так заинтересовался своей будущей кончиной…

Мы спустились на первый этаж и словно очутились в другом мире. Все было очень красиво. Огромный зал. Полумрак. Горели гирлянды, развешанные по стенам. Зеркальный шар на потолке отсвечивал огоньки. В зале находились лагерные ребята, все как один преобразившиеся и похорошевшие. Я подумал, что все захотели произвести друг на друга впечатление.

Дверь во двор была открыта, и до моих ушей доносилось вечернее пение цикад. На улице было уже почти темно, и гирлянды на деревьях очень красиво — просто сказочно! — смотрелись.

Во дворе и в зале были расставлены столики, на которых стояли закуски и бутылки с разными напитками.

К нам подошла Настя. Она тоже была во всей красе. Что мне в ней запомнилось, так это блестки на смуглом лице и накрашенные блестящие губы.

— Вам нравится? — спросила она, окинув взглядом помещение.

— Да, все красиво… романтично, — искренне ответил я.

— Я рада. Очень хочу, чтобы этот вечер запомнился вам на всю жизнь, как и вчерашний, когда мы катались на теплоходе, — вздохнула Настя. — О лагере должны остаться только приятные впечатления, я права?

— Права, — нервно хихикнул Женька и толкнул меня в бок.

— Ага, — подтвердил я. — Это такой необычный лагерь…

— Что ты хочешь этим сказать? — напряглась Настя.

— Ну, он не такой, как все… Вожатые, вернее, вожатая, такая заботливая… И это даже не лагерь, а какое-то место бесконечного праздника. Время летит незаметно, и так грустно осознавать, что прошел уже один день… На один день меньше осталось тут быть… Эх…

— Спасибо, — зарделась Настя, — я старалась, чтобы вам все понравилось. Еще раз спасибо. Твои слова для меня высшая похвала.

— И, главное, это не просто слова, а правда! — заверил я.

— Ты так галантен… — сказала Настя, уставшая уже меня благодарить. — Смотрите, на столе много закусок и напитков. Налетай, ребятня!

Женька ринулся было «налететь», но я его остановил и, сочувственно вздохнув, произнес, поглядев на Настю:

— Закусок действительно много. Кто же со всем этим справился? Повар? Она все-таки пришла?

На мгновение вожатая растерялась, потом, мило улыбнувшись, проворковала:

— Да нет, это мы с девчонками все нарезали-накрошили. Они такие мастерицы, ух! Уже готовые хозяйки! Ну, приятного вам вечера.

С этими словами она удалилась, покачивая бедрами, обтянутыми голубыми брюками из тонкого материала.

Мимо меня пробежала Люба (не особо, кстати, и наряженная), она почему-то всегда ходила так, будто куда-то торопилась.

— Подожди, — остановил я ее.

Люба выжидающе уставилась на меня.

— Ты прекрасно выглядишь, — подумав, решил я сделать комплимент.

— Как всегда, — передернула Люба плечиком.

— Ах-х-ха, так, значит… — протянул я, не зная, как отреагировать. — Люба, у меня к тебе вопрос.

— Ты что-то засистил с вопросами.

Решив не вступать в перепалку, я улыбнулся и мирно проговорил:

— Хотелось бы знать, как вам удалось приготовить такие вкусные закуски и эти, как их… кашне… кашпо… то есть… канапе?

— Нам? — нешуточно изумилась Люба.

— Ну да, это вы же занимались стряпней.

— Ты с дуба рухнул? — осведомилась девчонка, распаляясь. — Никакой стряпней я не занималась! Есё сего! Ха! Я, знасит, платила деньги за поездку, присем немаленькие, а ты думаес, сто я сама все это готовила? Есё раз ха!

— Ну, не именно ты, а все девчонки.

— С сего ты это взял? — поправила Люба очки.

— Да так… сказали мне, — ушел я от ответа.

— Врут, — отрезала Люба, — нагло врут. Это провокасия. Самая натуральная провокасия, тосьно тебе говорю… — уже шепотом сказала она. — Все красоту наводили, а не колбасу резали и занимались этим «канапесным» изврасением. Скази мне, сто это за бутерброд такой? Это зе на один зуб! Надо было сделать, как делают все нормальные люди, — отрезал полбатона, сверху кусок сыра полозили, колбасы, а не это… Канапе! Рукой берес и боисся, сто раздавис!

Рассуждая по поводу мизерных канапе, Люба пошла дальше, а я подумал: «И кто из вас врет — ты или Настя?»

И в этот момент послышался дикий визг. Я резко вынырнул из своих мыслей и успел увидеть перепуганные лица девчонок, и Любы в частности, или даже в особенности.

— Владик, осторозно! Осторозно!! — крикнула она, бросившись ко мне.

Только я хотел спросить, с чем мне нужно быть осторожным, как получил сильный удар по голове.

А дальше темнота.

Однажды со мной случилась странная история, после которой я еще раз убедился в том, что существует Нечто, правящее миром. И это Нечто (почему-то мне кажется, что это женщина…) — баба с богатой фантазией, такие иногда бывают в жизни совпадения, что грешным делом подумаешь — не сошел ли ты, Владик, с ума?

Моя сестра пишет книги. Как-то раз мы сидели в гостиной, а она рассказывала мне, о чем хочет написать в следующей повести.

«Я, — говорила она, — подумала: а что, если какой-нибудь человек очнется в незнакомом месте и не поймет, что он здесь делает? А по ходу книги будет проясняться, как он туда попал. Будет интересно, если он очнется в костюме на пляже».

«И как же он там оказался?» — спросил я тогда.

«Допустим, они с женой поехали в ресторан, и в ресторане она что-то ему подсыпала, из-за чего он потерял память. А затем отвезла его в незнакомое место и оставила там, на пляже, например, и уехала. И вот он на пляже приходит в себя и не понимает, почему он в костюме на пляже. А как потом окажется, он в ресторане был — поэтому и в костюме».

Мне идея понравилась, и когда сестра написала первую главу, дала мне почитать. Я прочитал… и осталось ощущение какой-то недосказанности, нереальности, неестественности. Как-то не так себя должен был бы вести человек, очнувшийся в костюме-тройке на пляже.

«А как?» — поинтересовалась сестра.

«Не знаю, — признался я, — но не так».

«Вот сам напиши что-нибудь, а потом умничай», — распсиховалась сестра.

«Если я не умею писать, я за это дело не берусь…»

Началась перебранка, впрочем, это к делу не относится.

Так вот. Тот текст, в котором мужчина очнулся, я прочитал днем, а вечером поехал в город гулять. Гуляли мы с другом допоздна. Он проводил меня на остановку, под его чутким руководством я сел в нужный автобус и поехал домой. Автобус ехал, мирно покачиваясь, я набирал эсэмэски и лишь изредка поглядывал в окно. Наш город на окраинах плохо освещается, поэтому особого смысла смотреть в окно не было, ведь из светлого помещения смотреть в темное бесполезно: ничего не видно. Я оторвался от эсэмэсок, когда водитель сказал: «Конечная. Дальше не еду». Мимо меня шмыгнула какая-то старушка и выскочила из автобуса, за ней вышел я и по привычке свернул направо. И вот тут-то понял, что что-то не так.

Передо мной открылась какая-то совершенно незнакомая местность. Незнакомые аллеи, деревья и вообще ВСЕ НЕЗНАКОМОЕ!

Я остановился в растерянности, посреди выложенной плиткой дорожки и попытался сообразить, где же я. По идее, я должен был свернуть направо и оказаться около дороги, перейдя через которую вышел бы к своему дому, но это по идее, а на деле все оказалось не так просто. Наверное, только в России автобус с одним маршрутом может ехать по другому, кроме того, с разных его боков могут быть прикреплены таблички с разными номерами и, главное, некоторым пассажирам каким-то образом удавалось доехать, куда надо…

Короче говоря, автобус почему-то сменил маршрут и завез меня не туда, куда надо.

Я оказался в ситуации того мужчины, который не понимал, что он делает на пляже.

Вокруг меня были тишина, ели и черное небо. И больше ничего. В голове сразу всплыли статьи о людях, которые попали в межвременную воронку, — садятся в автобусе в одном месте, а выходят из него в другой стране (причем автобусы не туристические) и тому подобное.

Сначала я постарался сообразить, что мне делать дальше, куда идти, кому звонить…

Незнакомая местность пугала, завораживала. Все было необычно и страшно. Я был растерян, удивлен, беспомощен.

Страх навалился на меня тяжелым ватным одеялом и не давал дышать, я не мог его с себя сбросить.

Вдруг я услышал какой-то приглушенный голос. Разобрать слова было невозможно. Я, пробираясь между деревьями, пошел на голос, трепеща от ужаса — вдруг тут бродят маньяки, — и вскоре выяснилось, что автобус завез меня в аэропорт, совсем в другой район.