Водолаз Его Величества - Яков Шехтер

был уверен, что они, желая ему добра, хорошенечко проверят возможных кандидаток и выберут самую лучшую.

Увидев Варвару Петровну, он за одно мгновение понял, насколько правдивы истории про безумства любви, которые он иногда слышал краем уха от иноверцев.

На ее лице Артем сразу различил и задумчивость, и трепетную, еще ни с кем не разделенную нежность, и девическую чистоту. Высокий лоб, лазурные глаза, матовая кожа, небольшой, чуть вздернутый носик, соболиные брови, маленькие ушки, чуть прикрытые коротко остриженными волосами цвета спелой пшеницы. Сердце мягко повернулось в его груди и улеглось, найдя новое, более правильное место.

– Варвара Петровна, вот новый матрос для медицинского освидетельствования, – бодро начала Маша и осеклась, заметив необычное выражение на лице подруги. Переведя взгляд на Артема, она увидела то же радостное изумление. Еще не зная, как себя вести в таком положении, она снова посмотрела на Варвару Петровну, но та успела овладеть собой и придать лицу обычное выражение.

Вся эта сцена заняла каких-нибудь несколько секунд, так что Маша даже начала сомневаться в увиденном.

«Мало ли, тени так легли или просто показалось», – подумала она.

– Храбростин будет только завтра, – ответила Варвара Петровна, изо всех сил стараясь говорить обычным голосом.

– Командир отряда просил провести осмотр сегодня, – вмешался ничего не заметивший вахтенный Костя.

– Какие-нибудь чрезвычайные обстоятельства? – спросила Варвара Петровна, усаживаясь за стол Храбростина. Ей стало тяжело стоять, не держали ноги. На нее вдруг накатило то, о чем она только читала в книгах и была уверена, что все это досужие выдумки романистов. Жаркое томление души, быстрый ток горячей крови, смутная путаница мыслей – теперь это происходило не с литературными героями, а с ней самой.

– Не могу знать, – отрапортовал вахтенный. – Кавторанг лично распорядился сопроводить матроса Шапиро к вам на освидетельствование.

– Разве можно отказать Максу Константиновичу, – ответила Варвара Петровна. – Костя, покинь, пожалуйста, кабинет на время осмотра. А вас, – она перевела взгляд на Артема, – я попрошу присесть вот сюда, к столу.

Артем послушно уселся на стул, Маша стала возле врача, а Костя быстро вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

– Прежде чем приступить к осмотру, – начала Варвара Петровна, – я хочу предупредить вас и провести устный опрос. Труд водолаза относится к категории тяжелых, поэтому в отряд мы принимает только полностью здоровых людей. Вы подвержены частым головным болям?

– Нет, у меня еще ни разу в жизни не болела голова.

– Вы не страдаете от шума в ушах?

– Нет.

– Вам доводилось отхаркивать кровью?

– Боже упаси, никогда!

– Бывают боли в груди?

– Нет.

– Болеете венерическими болезнями?

Артем покраснел. Варвара Петровна тоже.

– Понимаете, по нашим законам то, от чего возможно заработать такую болезнь, разрешается лишь с женой. И поскольку я не женат…

– Значит, вы девственник? – спросила Варвара Петровна, из красной становясь пунцовой.

– Да, – опустил глаза Артем.

– Как часто пьете водку или другие алкогольные напитки и сколько за один прием?

– Я вообще не пью.

– Ну что ж, давайте начнем осмотр. Обнажитесь до пояса.

Когда Артем разделся, Маша и Варвара Петровна переглянулись. Им было на что посмотреть, по причудливой воле Небес торс Артема напоминал торсы классических статуй Праксителя.

Через десять минут выслушивания через стетоскоп и осторожного простукивания кончиками пальцев Варвара Петровна вернулась за стол заполнять формуляр.

– Можешь одеваться, – сказала Маша. Это «ты» самым красноречивым образом сообщило Артему, что осмотр успешно завершен и он принят в Кронштадтскую школу водолазов.

Варвара Петровна заполнила формуляр и попросила Машу:

– Позови, пожалуйста, вахтенного.

– Рада сообщить, – продолжила она, обращаясь к Артему, после того как Костя вернулся в кабинет, – что вы абсолютно здоровы и можете приступить к обучению. Возвращайтесь в казарму и доложите дежурному по отряду, что успешно прошли медосмотр.

Артем с трудом попрощался и вышел вслед за вахтенным. Жгучий жар сапфирового солнца навалился ему на плечи. Лазоревая чистота неба вдруг сгустилась до сумерек изумрудной зелени. Артем замедлил шаги и несколько раз глубоко вздохнул.

Варвара Петровна поразила его не меньше, чем море. Но про море он по крайней мере что-то слышал и немного представлял, как оно может выглядеть. И хоть на деле простор и красота моря отличались от его представления о них, но все-таки шока неожиданности он не испытал.

Девушек и женщин он видел тысячи, десятки тысяч раз, уж тут-то ничего нового оказаться не могло. И тем не менее оказалось. Незнакомое доселе ощущение исходило из повернувшего в иное положение сердца, и он еще не понимал, как со всем этим справляться и как теперь жить.

Небо просветлело, солнце из сапфирового снова стало желтым, дыхание вернулось к нормальному, и он услышал слова ничего не заметившего вахтенного:

– Что, брат, глаза вылупил? Ошалел небось от такой фамильярности? Да, у нас тут так, ни справок, ни казенных рапортов, все на словах, все на доверии. Это потому, что дело наше водолазное только на доверии и держится. Когда уходишь под воду, надо полностью доверять тем, кто остался наверху, до конца на них полагаться, а им – на тебя внизу. Иначе ни черта из работы не получится. Мы тут все – одна большая семья: и офицеры, и врачи, и матросы. А Макс Константинович просто отец родной, я тебе говорю! Докторша наша, не смотри, что молодая, ух, какая вострая! Она не только медицинский институт для женщин окончила, а посещала академика Павлова в Военно-медицинской академии. Во как! Академик ее к нам и рекомендовал вольнонаемным младшим врачом. Для изучения, как это… – он почесал в затылке, – а, физиологии подводных погружений. Вот ты ныряешь себе и знать не ведаешь, как это мудрено зовется!

Артем ничего не ответил. В Чернобыле он не успел столкнуться ни со справками, ни с казенными рапортами, ни с каким-либо другим проявлением чиновной бюрократии. Отношения между людьми в еврейской общине очень походили на то, чем сейчас хвалился вахтенный.

К счастью или несчастью, все зависит от взгляда. Артем просто не знал другого типа отношений. Ему, наивному юноше, выросшему под крылом заботливой матери и за оградой общинной поруки, только предстояло вкусить горечь несправедливых обид, презрительного высокомерия и унижающей надменности.

Проходя мимо низкого забора, огораживающего какое-то сооружение посреди двора, вахтенный дружески ухватил Артема за рукав и повел к воротам.

– Пойдем, покажу. Ты уже наш, так что можно.

Отперев замок, он провел Артема внутрь к устью большого колодца, прикрытого толстой деревянной крышкой.

– Помоги, – коротко бросил вахтенный, берясь за бронзовую ручку на крышке.

Артем ухватился за другую, вдвоем они легко сняли крышку и положили ее на вымощенный кирпичом пол.

– Колодец? – спросил Артем, заглядывая