Шоко Лад и Я - Мария Бомон

У нас руки отрывались из-за тяжелейших пакетов с покупками. Все вещи приобрела Лиза, а я купила только новые брюки к тренировочному костюму. Не правда ли, абсурд? Лиза потратила огромную сумму денег, на которую Элтон Джон мог как сыр в масле кататься не меньше месяца, а я отдала лишь двадцать два фунта. В то же время на Лизу постоянно ведут охоту компании, по ошибке выдавшие ей кредитную карточку. У меня же достаточно денег на счету, чтобы этот сэр катался как сыр в масле… целых два месяца.

Когда Мэри получила причитающиеся мне пять тысяч за «Кольца на ее пальцах», я поняла, что раньше не видела столь огромной суммы сразу. Даже после того, как она вычла из них свою долю. Я одновременно испытывала волнение и страх. Слишком опасно тратить деньги, ведь у мамы сразу же возникнут подозрения относительно покупок. Чего доброго, она решит, что я начала сопровождать мужчин за деньги или, еще хуже, написала порнографическое произведение.

Когда год назад вышла моя книга, она была встречена единогласным равнодушным молчанием. Несмотря на обложку, оформленную в стиле литературы для девушек, несколько экземпляров, случайно попавших в книжные магазины, были похоронены среди груды эротической прозы и продавались чрезвычайно медленно. Опасность окупить задаток мне не грозила. Лишь одна мысль тревожила меня: скорее всего книгу украдкой покупают парни, изучающие мое произведение с пачкой бумажных салфеток «Клинекс». Однако отсутствие ажиотажа успокаивало: пока «Кольца на ее пальцах» надежно спрятаны, моя тайна в полной безопасности. Любительский дебют в качестве писательницы порнографических книг будет недолгим, и жизнь скоро вернется в привычную, надежную и скучную колею.

Только полгода назад произошло нечто странное: «Кольца на ее пальцах» стали активно продаваться. Не слишком быстро, конечно, но и этого было достаточно, чтобы Мэри позвонила мне и сообщила радостные новости относительно роста продаж.

— Что случилось? — спросила я.

— Выражение «сметаются с полок» кажется тебе чересчур образным? — заявила она. — Да, я немного преувеличиваю, но «Кольца на ее пальцах» расходятся стабильным и небольшим потоком. В книжном магазине «У Смита» уже сделали повторный заказ, и для этого есть все основания. Твой роман собираются перевести, наконец, из раздела эротики в художественную литературу. Только подумай, ангел мой, ты будешь находиться по соседству с Мэриан Кайз[18] и Тони Парсонсом. Твой самый никчемный в мире издатель пытался заставить меня поверить, что сработала его хитро продуманная маркетинговая стратегия. Приукрашенная чушь, дорогая моя. За наш маленький роман издатели скоро будут готовы продать собственную бабушку, и твой живой слог — единственное объяснение. Похоже, многочисленные любители литературы для девушек начинают постепенно уставать от сюжетов, описывающих поход к алтарю, и понимают прелесть книг, в которых героиня наслаждается жизнью во всех проявлениях. Разве это не замечательно?

Объем продаж продолжал увеличиваться, чему помогали запоздалые рецензии. Но все равно вряд ли Мэриан Кайз и Тони Парсонс стали бы мучиться ночью от бессонницы, завидуя моему успеху. Если уж на то пошло, я, автор книги, также не особо волновалась. Все продолжалось в таком духе вплоть до прошлой недели, когда я вдруг получила первое авторское отчисление в размере тридцати шести тысяч пятисот сорока трех фунтов.

Ну, надо же, тридцать шесть тысяч с половиной!

Я испугалась до смерти. Настолько, что даже надела шляпку и черные очки, когда клала деньги в банк.

Мы с Лизой, прижимающей майку к груди, стояли у кассы. Свободной рукой сестра залезла в кошелек и достала кредитную карточку «Баркликарда».

— Не нужно. — Я накрыла ее руку своей. — Если ты сегодня снимешь деньги с карточки, ее заблокируют. Я оплачу твою покупку.

— Ну что ты, не могу, она стоит целых двести пятьдесят фунтов.

— Двести сорок девять фунтов девяносто девять пенсов. Но даже если бы майка стоила две тысячи фунтов, ничего бы не изменилось. Пожалуйста, позволь мне купить ее.

— Хорошо, в последний раз… И я непременно отдам тебе деньги.

— Не говори глупостей.

Лиза занимает у меня с тех самых пор, когда в блэк-джек можно было за пенс сыграть дважды. Пока она вернула мне не больше пяти фунтов.

Мы вышли из бутика и устало побрели, словно пара мулов, навьюченных поклажей, с фирменными пакетами «Гуччи». Каким-то образом Лиза смогла просунуть руку мне под локоть.

— Спасибо, мне так понравилась маечка! Не хочешь выпить чашечку кофе?

Мы ходили по магазинам почти два часа, и за это время имя Дэна не упоминалось ни разу. Я почувствовала, что терапия с кредитной карточкой (известная как лучшее лекарство) подошла к концу и сестра готова к серьезному разговору.

— Гонконг? — изумленно пробормотала я, когда принесли кофе.

— Да, именно Гонконг, — отозвалась Лиза.

— Гонконг!

— Да, проклятый Гонконг, что находится на другом конце света. Основная часть населения говорит на кантонском, а едят там медуз, будь они неладны.

— Медуз?

— Да, я прочитала в Интернете.

— Он не может увезти тебя, Лиза. Нет, ты не имеешь права уехать. Неужели ты оставишь меня?

— Да я не хочу ехать… Но и его тоже не хочу терять.

— Попроси Дэна остаться. Если он любит, то поймет…

— Не может он остаться.

— Понятно, и что же Дэн натворил?

— Я не понимаю, о чем ты.

— Ну, торговал наркотиками? Совершил вооруженное ограбление? Господи, неужели убийство?

Лиза недоверчиво уставилась на меня.

— Я так и знала, он в бегах. Один из членов банды «Триада»[19], верно? Ты не упоминала, что твой любимый — китаец.

— Не говори глупостей. Дэн не китаец, он не может остаться потому, что его бизнес выкупили люди из Гонконга. Они хотят, чтобы он приехал. «Триада»? Что за бред!

— Ну, раньше ты встречалась с подобными типами. Так в чем заключается его бизнес?

— Все слишком сложно. Он занимается… ну… Только не наркотиками, ясно? Не помню, как оно называется, но Дэн не замешан ни в чем таком. Честное слово.

Я не поверила ей, и Лиза прекрасно знала об этом.

— Да ладно тебе, в чем тогда дело? А, поняла. Он женат, угадала?

— Нет, совсем не женат.

— Что же тогда? Поклоняется сатане? Отслеживает поезда и записывает их номера? Ест детей? Или собственные нечистоты?

— Кстати, я недавно видела в метро женщину, читающую «Кольца на ее пальцах». Не меньше шестидесяти, и к тому же с бородой. Совсем не похожа на человека, который станет читать пошлую книгу.