Пучина страстей - Николай Олейников

А.

Мадонна держит каменный цветок гвоздикиВ прекрасной полусогнутой руке.Младенец, сидя на земле с букетом повилики,Разглядывает пятнышки на мотыльке.Мадонна в алой мантии и синей ризе,И грудь ее полуобнажена.У ног младенца поместились на карнизеРазрезанный лимон и рюмочка вина.

Б.

В одной руке младенец держит ножик,В другой — разрезанный лимон.Козленок с парою коротких ножекСтоит невдалеке, петрушкою пленен.Одетый в желтую одеждуИ с черной меховою шапкою на голове,Стоит Иосиф, как невежда,Читая книжечку, раскрытую в траве.

В.

В желтой одежде ИосифС шапкою черной в руке,Цепь золотую отбросив,Молча стоит вдалеке,Радуясь свежей обновке —В шитых цветах епанча(Сзади висят драпировки,Бархат, сукно и парча,Книга раскрыта большая,Крупный разрезан лимон),Левой ногой попираяЯщик, рога и баллон.

В пурпуровой мантии в черной норе,В пещере на камне устроился Лот.А рядом — одна из его дочерейСидит, оголивши живот

Другая — вино виноградное льетИз чаши стеклянной в сосуд золотой,И голую ногу к нему на колениОна, прижимаясь, кладет.

Вдали погибающий виден Содом,Он пламенем красным объятИ в красных рубахах, летя над костром,Архангелы в трубы трубят

1

Эффект полуденного освещенияСулит художнику обогащение

2

Разврата плечи белыеНа вид для взгляда таковы,Что заставляют взоры смелыеСпускаться ниже головы

3

У одного портретаБыла за рамой спрятана монетаНемало наших дам знакомыхВот так же прячут насекомых!

1936

«Графин с ледяною водою»*

Графин с ледяною водою.Стакан из литого стекла.Покрыт пузырьками пузырь с головою,И вьюга меня замела.

Но капля за каплею льется —Окно отсырело давноВодою пустого колодцаТебя напоить не дано

Подставь свои губы под воду —Напейся воды из ведра.Садися в телегу, в подводу —Кати по полям до утра.

Душой беспредельно пустоюПосметь ли туман отвратитьИ мерной водой ключевоюХолодные камни пробить?

1937

«Птичка безрассудная»*

Птичка безрассуднаяС беленькими перьями,Что ты все хлопочешь,Для кого стараешься?Почему так жалобноПесенку поешь?Почему не плачешь тыИ не улыбаешься?Для чего страдаешь ты,Для чего живешь?Ничего не знаешь ты, —Да и знать не надоВсе равно погибнешь ты,Так же, как и я

1937

«Неуловимы, глухи, неприметны»*

Неуловимы, глухи, неприметныСлова, плывущие во мне, —Проходят стороной — печальны, бледные, —Не наяву, а будто бы во сне.Простой предмет — перо, чернильница, —Сверкая, свет прольют иной.И день шипит, как мыло в мыльнице,Пленяя тусклой суетой.Чужой рукой моя рука водила:Я слышал то, о чем писать хотел,Что издавало звук шипенья мыла, —Цветок засохший чистотел.

1937

II

Вулкан и Венера*

(Мифологическое)

Спускался вечер. Жук, летая,Считал улепетнувших мух.И воробьев крикливых стаяНеслася в гору во весь дух.

Вулкан опушку пересек.На ней стоял высокий домик двухэтажный.Шел из трубы, клубясь, дымок.Из-за забора лаял пес отважный.

Венера в комнате лежала.Она лежала у окна.Под ней — постель и покрывало.А ночь уже была темна.

Вверху пустое небо блещет.Светильник в комнате чадит.Огонь, как бабочка, трепещет.Венера смотрит и молчит.

Она любуется звездою.Звезда мерцает и горит.Венера белою рукоюОткрыть окошечко спешит.

Венера ручкой замахала.— Уйди, уйди! — она кричит.— Гони скорей его, нахала, —Она служанке говорит.

Он смело лезет прямо в окна.Секунды нет — а он уж здесь.Венера дергает волокнаИ говорит ему: — Не лезь!

Вулкан-красавец — с нею рядом.Он за руку ее берет,И под его тяжелым взглядомОна дышать перестает.

Ее огонь желанья душит.Рукой служанке давши знак,Она сама светильник тушит,И комнату объемлет мрак.

Служанка, выскользнув за двери,Спешит оставить их вдвоем,Дабы они при ней, как звери,Срамной не начали содом.

Рукою жадною хватаетВулкан красавицу за грудь.Она его отодвигает,Иной указывая путь.

Проходит час, другой проходит.Опять открылося окно,И в эту дверь Вулкан уходит —Ему домой пора давно.

И вот она опять одна.Во мраке ночи — тишина.

Еще немного. Ветер жгучийВ окно открытое подул.На небе из тяжелой тучиОгонь малиновый сверкнул.

Как речка с многими ручьями,Из тучи молния текла.Весь мир был освещен свечамиНа краткий миг. И снова — мгла.

Вдруг ветра бег остановился,И присмирели ветви вдруг.И гром огромный прокатился,В сердца зверей вселив испуг.

Поверхность вод пошла кругами,И капли первые дождяВ листы ударили руками,Кусты и травы бередя.

И дождь пошел холодный, крупный,И горсти капель мчались внизИ крепость листьев неприступныхГромили с грохотом в карниз.

Во мраке темные деревьяСтучали сучьями в стекло,И туч свинцовые кочевьяХолодным ветром понесло.

И гром гремел, сады украсив,Свой гнев смиряя иногда.И ледяной струей лиласяИз труб железная вода.

Пучками молнии украшенный,Казалось, двигался с трудомМногоэтажный, многобашенныйНа четырех колесах гром.

И капли, силой натяженияПриобретая форму шара,Летели вниз, призвав кружение,Под ослабевшие удары.

Дул ветер, жалкий и бескровный,И дождик шел, спокойный, ровный.

Вулкану летний лес казалсяСооруженьем из воды и серебра.Он шел и листьев чуть касался.Там чижик шумно умывался,Проникнув в куст до самого нутра.

И капли, собранные в ветки,Висели прямо над землею.Паук дремал в алмазной сетке,Мохнатой шевеля ногою.

1937

Пучина страстей*

(Философская поэма)

Вот вам бочка —Неба дно.Вот вам точка —Вот окно.Это звезд большая кружка,А над нейНарисована игрушка —Туз червей.И сверкают в полумракеСтекла — множители звезд.Телескопы, как собаки,У кометы ищут хвост.

Я стою в лесу, как в лавке,Среди множества вещей.Вижу смыслы в каждой травке,В клюкве — скопище идей.

На кустах сидят сомненьяВ виде черненьких жуков,Раскрываются растеньяНаподобие подков.

И летят ко мне навстречу,Раздуваясь от жары,Одуванчики, как свечи,Как воздушные шары.

Надо мной гудит машина —Это шмель ко мне летит,И шумит, шумит осина,О прошедшем говорит.

И тебя, моя Наташа,Вижу я в одном цветке.У тебя на шее кашкаИ настурция в руке

Я сажусь и забываюВсе, что было до меня,И тихонько закрываюОчи, полные огня.

Лампа — ласточка терпенья.Желудь с веткою высок.В деревах столпотворенье,Под водой лежит песок.

Над водой последний кормчийЗажигает свой фонарь.Птицы злей, тюленя зорче,Вылезает пономарь.

Распустив кусты и ветки,На крыльце сидит павлин.На окошке вместо клеткиПовисает георгин.

Рядом — мраморная вазаИ развесистый каштан.Соловьем пропета фразаО пришествии мидян.

Наклонил репейник шапку,Где пчела шипит, как змей,Шмель, захваченный в охапку,Выползает из стеблей.

На дубовую вершинуСели птица с мотыльком,Превосходную картинуСоставляючи вдвоем.

Дама, сняв свои пеленки,Сделав доступ ветерку,Поливает из воронкиПлемя листьев табаку.

Прямо к дереву из мракаЛошадь белая бежит.Это конная атака —Кавалерия спешит.

Налетают командиры,Рубят травы и цветы,На лошадках; их мундирыПолны высшей красоты.

Вот уже последний конный,Догоняя их, спешит,И опять низкопоклонныйВетер травку шевелит…

Рядом с маленькой постройкой,С невысокою стенойХодит с мутною настойкойЧеловечек холостой.

Где под вывеской железнойКрест и ножницы висят,Где на стуле бесполезныйЗолотой лежит наряд,

Там внизу, в траве широкой,В глубине стеблей сквозных,Жук сидит по воле рока,Притаившийся, как мних.

И в цветка дворец открытыйЗабирается с утра,Словно в банку иль в корыто,Золотая мошкара.

В замке с белыми стенамиЗа оградою сквозной,Окруженною кустами,Гусь спешит на водопой.

В той гостинице Елена,Распустив свои власыНа роскошные колена,Испугалася осы.

Спрятав крылья между плечикИ коленки подобрав,На цветке сидит кузнечик —Музыкант и костоправ.

На груди его широкойЧерный бархатный камзол.Он под яблоней высокойСтебелек себе нашел.

И к нему Мария-мухаЗадыхаяся летит.И, целуя его в ухо(Непотребная старуха,Но красавица на вид),И, целуя его в ухо,Задыхаяся, кричит:

— Дайте мне, — кричит Мария, —Дайте мяса и костей,Дайте ключ времен БатыяК отысканию путей!

И, решетку распирая,Отворивши ворота,Он заходит в двери рая,Позабыв свои лета…

Виснет ветвь с орехом грецким,Камень падает на дно.В светлом платьице немецкомВылетает жук в окно.

Позабыв свою тревогуИ сомнений целый ряд,Выбегает на дорогуБарабанщиков отряд.

— Здравствуй, здравствуй, — закричалиБарабанщики ему. —

Мы в конце, а вы в началеПрибегаете к уму!

И тогда лесная челядь —Комары и мошкара, —Закричавши, налетелиГромко с криками «ура».

И в роскошном отдаленьи,Шесть коленок вверх подняв,Замирает в восхищеньиЗнаменитый костоправ.

Геометрия — причинаПрорастания стеблей.Перед бабочкой — пучинаНеразгаданных страстей.

Все, что видел я и слышал,Перевернуто в уме.

…И, когда на люди вышел,Не мечтал он о суме.

Легким циркулем прекраснымОчертивши круг в цветке,Он его платочком краснымСделал в Катиной руке…

Тигры воют на поляне,Стрекоза гремит, как гром, —Это русские древлянеЗаколачивают дом,

Это почерком превратнымПосетитель искушен,Это вечер необъятныйПрихорашивает жен…

Поручители смеялись,Банку пороха взорвав,Потому что испугалисьСтрекоза и костоправ.

Как букварь читает школьник,Так читаю я в лесу.Вижу в листьях — треугольник,Колесо ищу в глазу.

Вижу, вижу, как в идеиВещи все превращеныТе — туманней, те — яснее,Как феномены и сны.

Возникает мир чудесныйВ человеческом мозгу.Он течет водою преснойРазгонять твою тоску.

То не ягоды не клюквыПредо мною встали в ряд —Это символы и буквыВ виде желудей висят.

На кустах сидят сомненьяВ виде галок и ворон,В деревах — столпотвореньеЧисел, символов, имен

Перед бабочкой пучинаНеразгаданных страстей…Геометрия — причинаПрорастания стеблей.

1937