Виражи Судьбы (СИ) - Теллер Тори

— Не дури! Никто тебя не обидит. Я не позволю. А спрашивал он всерьез. Поэтому ты свяжешься с ним и сообщишь о поездке. А о просьбе Ника он знает.

— Хочешь сказать, что мы полетим вместе?

— Почему нет?.. Не притворяйся, что этого не хочешь. Надо нормальной девчачей жизнью жить, детка… а не строчить все ночи напролет.

— Ал, мне нравится писать. У меня получается! Только зря ты мне не рассказал о «Рае»…

— Дурочка ты. Если б знала, кто этим заинтересовался…

— Расскажи!!

— Нет уж. Теперь сдавай свой экзамен и приезжай сертифицированным специалистом. Тогда будет и статья в BB, и куча фоток в сети сработает, и новые фото Майкла… Тогда.

— Снова хочешь, чтобы я стала моделью?

— Да, у тебя все данные, и я могу организовать отличные контракты, ты же знаешь!

— Алан, рискую снова биться с твоим давлением, но — неет. Категорически. Я не хочу популярности «лицом» — хочу зарабатывать сценариями, книгами… В крайнем случае — журналистикой!

— На это не проживешь! Что ж ты упрямая такая…

— А поспорим! Не только проживу — меня возьмут в Роллинг*** в рубрику «Интервью со звездой»!

— Ты столько не выпьешь! — захохотал босс.

— А вот увидим!

— Спорим? — хитро прищурился Блэйк.

— Да! Если проиграешь — отпускаешь меня жить в NYC! Или в Европу!

— Ничего себе, — присвистнул благодетель. — Ну, предположим. А если выиграю, и ты не пройдешь испытательный срок? Потому что тебя возьмут, конечно, я же научил тебя на свою голову!.. Так вот, если тебе не предложат полноценный контракт штатного сотрудника, в течение семи лет ты будешь делать, что я скажу.

— Похоже на рабство… — оторопела я.

— Вот именно. Я вижу твой потенциал, и хочу тебя снимать. А зная тебя, это возможно, только если ты станешь подчиняться мне во всем. И работать над ролью, как рабыня на плантации!

Теперь уже засвистела я.

— А почему именно — «семи»?

— Это обычный срок контракта для сериала.

— И… какого сериала? — поинтересовалась я, чувствуя подвох.

— Одобрен спин-офф к «Необращенному». Рабочее название — «Без солнца».

От изумления я не смогла издать ни одного членораздельного звука, потому что сразу все поняла. Алан хотел сделать из меня наживку для Сторма, оттрубившего восемь сезонов в «Необращенном», и ни за что не желающего продолжения подобной работы.

— Тогда точно выиграю, — уверенно ответила я.

Потому что у меня просто не будет выбора.

Ибо, если я проиграю, и Алекс подпишет контракт — он меня возненавидит.

Поэтому как можно скорее, мне нужно с ним поговорить о том, что все это — не моя идея.

____________

*от англ. «pitch» — выставлять на продажу — презентация кинопроекта с целью нахождения инвесторов, готовых его финансировать. Питчинг бывает продюсерский и сценарный. Сценарный питчинг — презентация сценариста, который хочет продать свой сценарий продюсерам. В Штатах он часто имеет форму speed meeting, когда строго в течение 5 минут сценарист рассказывает о проекте, оставляет свои координаты и переходит к другому продюсеру, пока не обойдет всех, кто его интересует. Продюсерский питчинг — более сложная форма поиска целенаправленного финансового партнерства на разных стадиях производства.

**Киношкола New York Film Academy, в данном случае, сценарные он-лайн курсы.

*** Rolling Stone — один из самых авторитетных и уважаемых журналов о музыке и поп-культуре в мире

Эпизод 21

На дне бутылки погибло больше душ,

чем в аду.

— Проходи, раздевайся. Выпьешь?

Вежливый, отстраненный вопрос со странной дикцией.

Похоже, уже на «автопилоте».

И когда он успел накидаться…

Или он даже не ложился?

— Раздевайся? Да у тебя морозильник! — Хэлл попыталась перекричать оглушающий рейв. — Убавь кондишн!

— Сама, — он вяло махнул рукой и по пояс засунулся в огромный холодильник. — Тебе пиво или…

— Пиво!

— А может, что покрепче? — в проеме двери нарисовалась…

Нарисовался.

Это был абсолютно нагой пацан — наверно, ее ровесник.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И совершенно неопределенной ориентации.

«Даа, Лекс… Ты не скучаешь. Но, по-моему, и не веселишься».

— Это Дэн, — Сторм сунул ей в руки холодное стекло; стеклянные глаза смотрели мимо. — Ты ведь Дэн?

— Ну да, — существо, улыбаясь во весь белозубый рот, вошло в кухню и, рисуясь, стало разглядывать девушку с головы до пят. — Латекс — это так прикольно…

— Это кожа, зайчик, — откликнулась в ней вмиг вернувшаяся Нэт Хэлл.

Все — походка, жесты, выражение лица и тембр голоса поменялись в ней быстро и катастрофически. Она поняла, что нарвалась на ту сторону жизни Алекса, о которой предпочла бы ничего не знать…

Но эта жизнь существовала и игнорировать ее было глупо. Рано или поздно это случилось бы — но сейчас было слишком рано.

Для Мари Керуаз.

Для инфернальной Нэт Хэлл — самое то.

«Черрт, Алекс… Ты просто ходячий мужской комплекс в чистом виде! Я слишком хороша для тебя? Решил показать мне настоящую, «взрослую» жизнь «настоящего Голливуда»?!

У нее даже голова от злости закружилась…

Что теперь?

Уйти, хлопнув дверью, и забыть эту хрень, которой она нахлебалась еще в период успеха “Dack Arch”, снесшего ребятам башню и накрывшего группу разрушительной вседозволенностью?

***

Однажды, в прошлом, любопытство (или текила?) убили ее чувство меры и природную женскую осторожность, и девушка вовремя не покинула концертное афтепати, как делала всегда.

На следующее утро она обнаружила себя в объятиях Кита и его длинноногой рыжей фанатки. Все трое — нагишом, и Марина поняла, что это уже не эксперименты, а скучное дебильное скотство. Выйдя из спальни, она наткнулась на «поле боя» — остальную человеческую часть вечеринки, не оставляющую сомнений, чем и «под чем» здесь занимались, прежде чем отрубиться.

«Останки» своих и чужих, частью — в сценических костюмах, частью — в чем мать родила, все еще счастливо летающие в облаках, или уже въехавшие паровозом в ад ломки — пропадали в сексуально-наркотической пандемии, производя жуткое впечатление какого-то огромного шевелящегося чудовища.

И над всем этим издевательски ревела их последняя запись с ее нежным и злым голосом — fuck damn all, повторяемое неоднократно…

Девушка вцепилась в волосы и, не помня себя, заорала во всю мощь своих трехоктавных связок и отравленных прокуренным воздухом легких.

Она кричала одно слово: «Нет».

Кричала длинно, с подвывом, не останавливаясь — как сирена…

Пока откуда-то не возник Фестиваль, коротко двинувший ее под ребра, после чего все для нее закончилось.

С этого момента и возник псевдоним, а вовсе не Алан его придумал.

Ее «нет» превратилось в Нэт, ну а с “hell” и так было все ясно.

Ни словом, ни взглядом она не показала ребятам, насколько была отвратительна ей открывшаяся сторона их жизни. Она дала им выбор, однозначно заявив, что пошлет их без сожалений, и заменит состав «Темной радуги» теми, кто творит без наркоты и групповухи. Она не сказала «уйду» — она сказала «выгоню», в один момент превратившись из Музы в лидера группы…

«Завязать» согласились все, кроме клавишника и бэк-вокалиста Димки — отчаянно красивого белозубого парня, от которого женская часть зала просто кончалась у сцены. Под два метра, узкобедрый и широкоплечий — он сводил всех их с ума своей манерой держаться за микрофон и за собственное тело.

Глядя на Хэлл ясными серыми глазами, он спокойно ответил:

— Я не брошу, принцесска. Пока тебя с ложечки кормили предки, я выживал сам. И выжил. И ничего не хочу менять.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— О чем ты, Дэн? — не поняла тогда Марина.

— Я — гомосексуалист и проститутка. И нравится тебе или нет — лечусь не аспирином.

— Ты же сгоришь, Дэн, — растерянно произнесла она, подходя. — Наркотиков в группе больше не будет. Завяжи!