Виражи Судьбы (СИ) - Теллер Тори

Не оборачиваясь и не включаясь в беседу, она произнесла вникуда:

— Je veux voir le ciel et l'océan. Je veux le toit,/ Я хочу видеть небо и океан. Я хочу на крышу/

И через плечо взглянула на менеджера, одарив его синими брызгами и грустной, но совершенно неотразимой, улыбкой.

Тот вопросительно, но невозмутимо уставился на актера:

— Мистер Сторм, желаете, чтобы мы все организовали на крыше пентхауса, как просит леди?

— Это возможно?

— Конечно. Вас проводят, пожалуйста.

И обращаясь лично к Марине, произнес:

— Mademoiselle veut Perrier, fruits et… / Мадмуазель хочет перье, фрукты и…?

— … fleurs… / цветы.

— Tout sera comme vous le souhaitez, la belle Mademoiselle! / Все будет, как хочет прекрасная мадмуазель!

Журналист "щелкал" как заведенный, даже не выбирая ракурс — потом разберется! Если девчонка играла — получалось у нее великолепно. Но, судя по глазам Алекса, в которых проскальзывали легкое изумление и удовольствие, его спутница такой и была.

Где он ее откопал?! Удивительно, но в ответ на вспышки камеры она даже не моргала, словно всю жизнь провела под таким "расстрелом". Ник сделал еще несколько фото, пока они шли к лифту, отмечая, какое эти двое производят впечатление на окружающих.

Люди выворачивали шеи, пытались подойти ближе, но через пару шагов останавливались и просто смотрели. Что-то мешало зевакам бесцеремонно подскочить за автографом или фото.

Может, это называлось "личное пространство"?

В таком случае, сейчас оно было у них одно на двоих…

*

На крыше пентхауса у лежаков их ждал накрытый столик и груды белых орхидей, в расставленных повсюду черных напольных вазах.

_____________________

* Black Book — цифровое издание США об искусстве, развлечениях и моде.

Эпизод 18

«Фильм — это жизнь, с которой вывели пятна скуки»

Алфред Хичкок

— Что ты там творила, Хэлл? — выруливая на трассу, поинтересовался Сторм.

— Какая разница… Тебе не понравилось? Я что-то испортила?

— Скорее, наоборот. Просто не ожидал., ведь Алан говорил о другом.

— «Алан говорил»… Но я же не кукла! И не хочу, чтобы он меня дергал за ниточки!

Ее возмущение было таким внезапным и сильным, что парень вильнул рулем.

— Наверно, я уже хоть что-то представляю и сама по себе — почему на это нужно наплевать?

— Да не волнуйся ты так, — примирительно откликнулся парень. — Я же на пентхаус согласился… помнишь?

— Помню. Окупится твой пентхаус — вы с этим Ником огребете за фотки, и за статью, — окончательно рассердилась Марина, ненавидевшая жлобство.

Алекс резко затормозил, и, съехав на обочину, заглушил мотор.

— Ну, что ты? — он потянулся к ней, погладил по волосам и плечам. — Все же просто отлично! Не представляешь, как сейчас все быстро закрутится…

— Да что закрутится-то, мистер? Ты уже о своем обещании забыл!

— Каком… Ах, прости! Ну и куда мы поедем танцевать в таком виде? Надо было оставаться и идти вниз, в «Тропикану»!

— Нет. Хочу туда, где можно быть самой собой. Знаю, что ты всегда возишь с собой джинсы и футболку.

— Алан сказал? Да, вожу. Переодеваемся?

Он вышел, вынул из багажника пакеты с вещами, и, открыв пассажирскую дверцу, один подал ей.

— Мне отвернуться?

— А как тебе легче?

Алекс в ответ засмеялся и… плюхнулся перед ней на колени — прямо на гравиевую осыпь — в своих эксклюзивных штанах от Тома Форда.

Хэлл только ахнула, прижав к груди шуршащий пакет.

Парень протянул к ней руки и, обхватив за бедра, просто стащил с сиденья наружу. К себе.

Хэлл беспомощно повисла на нем, бросив пакет, и проклиная все на свете.

— Лекс! Лекс!! Я не хочу…

— Не бойся, я держу в руках не только тебя, но и себя, — произнес он голосом, которого она еще не слышала.

Эта взрослая, уверенная интонация остановила в ней начинающуюся истерику.

— Хотя это непросто, — продолжил Сторм. — Я тебя уже раздевал. А сейчас хочу одеть. Можно?

— Первый же патруль загребет нас за аморалку, — засмеялась девушка, пытаясь выпрямиться и встать на ноги.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Брось, мы же быстро!

Он засунул руку в пакет, пошарил и извлек на свет синие ажурные бикини.

— Боже мой, — закатила глаза Хэлл.

— Давай ножку.

Он аккуратно растянул эластичное кружево, чтобы не порвать о тонкий каблук.

— Другую!

Действо повторилось.

Затем, мужские пальцы потянули ткань кверху по ее длинным ногам — выше и выше, пропадая под подолом длинного платья и бесстыдно задирая этот подол, чтобы любовно украсить ажурным бельем прохладные упругие ягодицы и скрыть темный треугольник в перекрестье ног. Его руки слегка погладили шершавое кружево и, неожиданно, одним движением вздернули кверху тонкую синь платья, поднимая следом за собой хозяина.

Хэлл только ахнула, покачнувшись и взмахнув руками, которые он одну за другой он продел в рукава, добытого из того же пакета топика, и принялся застегивать бесчисленные пуговки.

Получалось у парня плохо, но делал он это с явным удовольствием.

Хэлл разглядела выражение его лица и рассмеялась.

— Давай, я сама! Там еще шорты и балетки… А ты пока джинсы надень — я тебе помогать не стану!

Алекс согнулся в три погибели, чмокнул ее в голый пупок и, вытряхнув на капот шмотки из своего пакета, принялся разоблачаться, ничуть не стесняясь света фар, в котором стоял.

Без помощников Хэлл закончила переодевание очень быстро, и сидела в машине, наблюдая за Стормом. По ее ощущениям танцы уже начались: немного кружилась голова, частило сердце и что-то странное происходило с горлом, с голосом. Кроме Перье девушка ничего не пила и толком так и не поела, но сегодняшний вечер стоил того, чтобы поголодать.

Что-то с ней происходило…Нервничая, находясь почти на грани эмоционального срыва, она с изумлением почувствовала знакомую щекотку открывающегося голоса, разогретых, пластичных связок. Неужели?..

Неужели надо было переспать с этим северным оленем, чтобы… вернулся голос? Ей было немного неловко, немного смешно. Совсем немного.

Алекс ей нравился… или чуть больше, чем «нравился».

Но она его использовала — и на Коачелла, и сегодня…

Вот только вины не чувствовала.

Совсем.

— Нет-нет! — запротестовала Хэлл, заметив, что парень натягивает несвежую футболку. — Лучше оставь рубашку, только рукава закатай!

Она выскочила из машины и принялась ему помогать, забыв, что пообещала этого не делать.

— Бог мой, какая ты… дюймовочка, — Алекс влюбленно смотрел на нее с высоты своего роста.

— Да, в балетках я вам по пупок, мистер Хайтауэр*! Зато ем мало, и нести не тяжело.

— Это предложение о сотрудничестве? — шутливо осведомился Алекс, поднимая бровь.

— Да, если не возражаете, мистер!

— Совсем не возражаю, — смеясь, ответил Алекс, раскрывая ей объятья.

Хэлл хихикнула, подпрыгнула и повисла на его крепкой шее.

Он легко подхватил ее и строго сказал:

— И не думай, что отпущу! Надоешь — съем.

И полушутливо стал целовать ее в шею, слегка прикусывая сладкую кожу.

— Эй, — захохотала Хэлл, отталкивая его голову, — ты обещал танцы, врун!

__________________________________________________

*high tower — высокая башня, небоскреб

Эпизод 19

Без тебя сегодняшние чувства

были бы лишь обрывками вчерашних.

После двух маргарит и марафона хастла, где Хэлл отжигала так, что Сторм, пытаясь за ней успеть, только похохатывал и щелкал языком, она внезапно затихла и стала пробираться к выходу с танцпола.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Устала? — поймал он девушку за плечи.

— Есть немного, — Хэлл обернулась и прижалась лицом к его груди.

Его сердце пропустило удар.

В этот момент зазвучала Dont You Worry Child — танцпол взвыл и засвистал, а девчонка аж подпрыгнула. Сторм поймал ее обрадованный и зовущий взгляд. Он понял — эта композиция заводила и его. И помимо всего прочего, теперь она тоже была одним из напоминаний о Коачелла…