Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

Мирра тем временем изумленно смотрела по сторонам, ее восхищали красота и убранство города: Эллея всегда была местом отдыха королевской семьи и многих аристократов, именно в связи с этим город не разрастался в размерах, но набирал в убранстве. Казалось, здесь вообще не было простых домов, только дворцы и усадьбы, парки, сады и аллеи, множество фонтанов и красивых беседок. Невольно девушка останавливалась вновь и вновь, пока, наконец, не отстала от остальных. Она остановилась перед трехметровой скульптурой единорога, который замер, встав на дыбы. Из оцепенения ее вывел резкий толчок: ее взяли за руку и потянули вперед. Мирра недоуменно обернулась и увидела перед собой Новилина, он шел последним, рядом с ней, поэтому посчитал себя виноватым, когда заметил, что девочка отстала.

— В чем дело? — спросил их Георг.

— Ничего, мы уже идем.

Так, до самой гостиницы, Кайл не отпускал руки девочки, покорно шла она следом, и не пытаясь выкрутиться.

— Вот она.

— Георг, знаешь, а я, пожалуй, уйду жить в гостиницу. Тут такие условия!

— Только не в эту! Театру не зря новое здание отстроили. Нет, чтобы снести это древнее сооружение, так они решили, что богатых зрителей и артистов нужно беречь, а приезжих гостей необязательно.

— Что?! — удивилась Беатрис. — Может, мы пойдем в другое место?

— Нет, зачем? Дворец, конечно, ветхий, но не настолько, чтоб бояться спать под его крышей.

Им выделили несколько смежных комнат, где они сразу разместились и куда попросили принести ужин. Мирру практически никуда не пускали: в таком огромном помещении она могла запросто потеряться, притом, что большая часть дворца оставалась нежилой. Ее рано отправили спать, чему она ужасно возмутилась: с ней, явно, обращались как с ребенком. Она уже надула губы и собиралась сложить в знак протеста руки, но в этот момент Беатрис ласковым голосом заговорила с ней, и вскоре увлекла за собой. Перед ней Мирра просто терялась: она говорила с ней так, что девушка могла только восхищенно посмотреть на нее, и безоговорочно подчиняться. В этот раз Мира долго неотрывно смотрела на нее.

— Что?

— Ничего, просто, вы мне напомнили…

— Кого?

— Мою госпожу.

Улыбка застыла на лице Беатрис, а одеяло так и осталось в руке.

— Что с вами? Что-то не так?

— Нет, нет, все в порядке.

Беатрис так ничего и не ответила на замечание Мирры, всерьез задумавшись над тем: кем считать ей теперь Руфину и как к ней относиться. Раньше она не задумывалась всерьез над той разницей в возрасте, которая образовалась между ними, над тем обстоятельством, что она может стать женой брата ее мужа. Внешне Беатрис едва можно было дать тридцать, и тот факт, что у нее есть взрослая дочь, представлял собой не более чем недоразумение.

— Ну, все, постель я тебе застелила, так что ложись.

— Но ведь еще очень рано.

— Рано? Я посмотрю, что ты скажешь на это завтра, когда мы улетим отсюда в семь утра. Не волнуйся, мы тоже скоро ляжем.

— Правда?

— Ну, конечно.

Пожелав "спокойной ночи", Беатрис оставила Мирру и, выйдя в общую гостиную, позвала Андрея.

— Что такое?

— Мы можем поговорить?

— Конечно. Георг, Кайл, спокойной ночи.

— Вы уже уходите?

— Да, завтра рано вставать. К тому же мы сегодня проделали немалый путь и порядком устали.

— Что ж, доброй ночи, я тогда тоже пойду, вы не против, Кайл?

— Нет, что вы, ваше высочество.

— Какая официальность! Так и будете меня называть, все время?

— Но…

Георг тяжело вздохнул и, более не говоря ни слова, ушел в свою комнату. "Чего он хочет от меня? — с негодованием в душе подумал Новилин. — Чтобы я называл его по имени? Мы, в конце концов, не ровесники, а на "ты" к нему обратиться, поди, сам же и обидится!"

— Андрей, мне так страшно, я боюсь наступления завтрашнего утра, боюсь лететь туда, мне страшно за тебя, за Георга, за Руфину, за всех. Я… Мне жутко от одной мысли, что все это ненадолго, что я могу потерять тебя, что…

— Нет, Беатрис, этого не будет. Я говорил тебе об этом еще в Долине, и говорю об этом сейчас. Ничего он мне не сделает!

— А тот второй дракон? Кто он? Что если, он опасен более чем Зору?

— Возможно, одно ясно — это его сообщник.

— Но в чем? Тебе не кажется это странным: они захватили Руфину и держат ее как приманку в той ловушке, к которой мы стремимся. Я так понимаю, что мы все-таки не являемся их целью, но тогда кто? Чего они могут хотеть от твоего брата?

— Я не знаю, кто тот второй дракон, но я знаю, что Зору может желать поквитаться с Георгом, в первую очередь за победу над перстнем королевы.

— Нет, это бы не задело его так, как предательство Руфины, не говоря уже о моем. Он всегда считал, что мы — его собственность, а разве собственность должна иметь право на самостоятельное решение? О, Андрей, если бы только знал: как я боялась его, как ненавидела и все равно жила с ним, была ему женой. Я каждый раз боялась засыпать, потому что не знала: проснусь ли утром. Да что говорить, если я смогла пожертвовать возможностью быть рядом со своим ребенком, пусть я и была сама еще совсем девочка, но все равно я привязалась к ней, хотя сейчас…. Это моя вторая головная боль. Андрей, это так жутко, но я не воспринимаю ее как дочь, я вообще не понимаю: кто она мне теперь.

— Просто подруга, близкая подруга, разве нельзя относиться к ней так?

— Но что если я обижу ее этим? О, я виновата перед ней с того самого момента, как пошла с Зору к вайлисковому дереву. Ведь ее требование от меня любви всегда было правомерным. Скажи, что я виновата.

— Не скажу. Ты была поставлена в такие условия. Согласись, имей ты право выбора изначально, ты бы не сделала той ошибки. К тому же твоя ошибка помогла очень многим. Даже такой Идэлии бы сейчас не было, если бы не Руфина.

— Нет, я верю, что в природе все находит себе замену. Так что, я думаю, кто-нибудь другой обязательно помог бы королеве Амариллиде, если не смертный, то кто-то из Богов.

— Кстати о Богах. Утверждая, что рождение Руфины — ошибка, ты утверждаешь и еще об одной ошибке, исходящей от Тэат.

— Нет, я не хотела это сказать, просто, просто все и так могло существовать, без нее.

— Тогда подумай о моем брате! Он любит ее.

— И ты считаешь: это нормально?

— Ты говоришь прямо как мои родители! Тебя-то что здесь смущает?

— То же, что и в моем отношении к ней как к дочери. Ее неисчислимый годами возраст. Андрей, даже наша разница в возрасте привлекает внимание. Сам знаешь, у нас не принято жениться драконам, если один из них старше другого более чем на два-три года, а здесь я боюсь считать эти годы!