Тайный год. Неизвестный дневник священника - Архимандрит Спиридон (Кисляков)

Я рыдаю. Мне делается тяжело за всю тварь и, в частности, за человека. В самом деле, вот я вижу совершающийся суд Божий над грешниками, страдающими тщеславием. Правосудие Христово судит их за то, что они всю жизнь жаждали человеческой славы, за то, что они искали людской похвалы, за то, что они всячески добивались высокой оценки своей личности от подобных себе смертных сынов человеческих. Для чего же они это делали? Только для того, чтобы внутренне услаждаться собою, услаждаться своими преимуществами перед другими, только для того, чтобы в общественном мнении быть и казаться чем-то [значительным]. А это что значит? Да то значит, что человек хочет быть самодовлеющим божеством для себя самого, а для другого – кумиром, коему бы другие приносили себя в качестве жертвы, питающей его самомнение. Отсюда грех тщеславия есть сильная жажда самообоготворения.

Думая так о тщеславии, я все более и более ужасаюсь, ибо я вижу, что от страха, от величайшей скорби, от глубокого отчаяния у всех этих грешников сильно искажены лица: дикий взор, страшный сумасшедший вид, дикие вопли, истеричные визги, отчаянное сжимание кулаков, ужасное скрежетанье зубами и неутешные рыдания. Я весь переполняюсь необыкновенной жалостью к ним. И вот суд Господень тяжелым бременем ложится на них. Он подвергает все в них самому тщательному рассмотрению и осуждает их на вечные муки. Теперь я также вижу, как суд Христов, подобно бушующим волнам разъяренного океана, катится все вперед и вперед, потопляя в себе то одних грешников, то других.

Вот он, осудив тщеславных, с быстротою молнии перенесся уже на честолюбцев. И их так много – больше, чем звезд на небе. Все они стонут, рыдают и отчаянно бьют себя в грудь. Жутко смотреть на них, какая-то таинственная жалость к ним пронизывает насквозь все существо мое. При виде их я сильно тоскую душой. Правосудие Божие, как мне кажется, изливает на них до последней капли всю свою ярость. Суров суд Господень по отношению к ним! Грех честолюбия тяжел в глазах правды Божией. И вот я думаю: да, этот грех есть со стороны усвоивших его себе страшное предательство Самого Бога [в пользу] своего собственного «я».

Этот грех есть то же самое тщеславие, только не внутреннее, а внешнее. Честолюбие – это духовное прелюбодеяние, оно есть отче-материнство всякого убийства, всевозможных войн, всякого рода революций, общественных смут, бесчисленных предательств, клятвопреступлений, нарушений обетов, измен Богу, отречений от Него, гонений на религию, попрания всякой совести, отвержения божеских и человеческих законов и т. д. и т. д. Поэтому всякий честолюбец совмещает в себе и отъявленного убийцу, и бессовестного грабителя, и народного возмутителя, и жестокого предателя, и коварного изменника, и страшного тирана, и безумного безбожника. Поэтому нет ничего удивительного, что суд Христа так беспощаден по отношению к сим грешникам.

Уже вечерело. Я вздыхаю и как бы невольно говорю себе: «Господи! О, Владыка мой Христос! Зачем вся Твоя тварь так бесконечно трепещет и ужасается Твоего праведного суда? Неужели она не ведает, что суд Твой есть проявление высшей любви Твоей к ней! Неужели она не проникает в тайны судеб Твоего благоволения к ней? Разве ей неизвестно, что все Твое правосудие есть единое Твое хотение очистить всю Свою тварь от всякого существующего в ней зла? О, Боже великий, как печально, что Ты еще и доселе не осознан Своею тварью как Бог любви, жалости и спасения по отношению ко всему Твоему творению, аминь».

8 августа. [Суд над скупыми, бессердечными, дерзкими, празднословными, клеветниками и смехотворцами]

Я ослабел; здоровье мое пошатнулось. На душе и радость, и скорбь, мысли клубятся в голове. Сон тревожный. На сердце думы, думы! Да, думаю я, в одно и то же время велик и ничтожен человек сам в себе. Христос для него и бесконечно близок, и бесконечно далек. Середины он не знает. Он по отношению к своему Богу знает только одни полюсы, но не экватор. Не знает он этого всеспасительного экватора только потому, что слишком эгоцентричен – в этом его погибель.

Сейчас происходит суд Господень над всею тварью. Он страшен и ужасен. Созерцая его, я немею от ужаса и лишаюсь слов, для того чтобы выразить все то, что в это время чувствую в себе. Страшна смерть грешника, но бесконечно страшнее для него суд Господень.

Утро. В девять часов я опять отправился в лес и там снова предался созерцанию страшного суда Господня. В этот день я вижу суд Божий, распростертый на скупых и бессердечных грешников, коих я вижу целые биллионы, сжившихся с этими ужасными грехами. Под страшным действием суда Господня все эти грешники от ужаса падают ниц и, точно пьяные, не могут от горя стоять на ногах. Они все время рыдают без слез, показывая, насколько велика печаль, от которой они истаивают! Суд Господень всею своею тяжестью давит на них; они совершенно задыхаются от него. Сам же Христос Своим правосудным оком зорко проникает во все существо их, обозревает всю их жизнь, и находит их мерзкими перед Собой, и полагает на всех печать Своего отвержения. И грустно становится на сердце видеть их в таком неутешном плаче. Тут я сосредоточился на сем грехе, и начинаю его анализировать, и нахожу его одним из корней человеческого эгоизма!

За этими грешниками правосудие Христово обнимает собою также большое количество народа – клеветников. Страшен грех клеветы. Этот грех равносилен убийству. И поэтому суд Господень является беспощадным и жестоким к сему греху. Грешники, подверженные ему, от великого горя и невыразимого отчаяния, точно лебеди, вытягивают шеи и откидывают далеко назад, на самый хребет. И тяжело становится мне видеть их, находящихся в таком отчаянном состоянии от сердечного их сокрушения.

Да, вот что значит клевета, сквозь слезы думаю я. И потому так ужасен по отношению к сим грешникам гнев Божий! Клевета, думаю я, есть дочь самого диавола. Клеветники – это дети сатаны. Этот грех велик, а велик он потому, что он слишком многосторонен. Он включает в себя и гнев, и ложь, и коварство, и злобу, и предательство, и другие еще многие и многие грехи. Суть этого греха заключается в том, что он есть особый вид убийства и такого убийства, которое может быть мгновенным, а может быть и весьма медленным и тиранически-мучительным. Вот что представляет собой этот величайший грех – клевета; поэтому страшный и грозный суд Христов применяется