Тайный год. Неизвестный дневник священника - Архимандрит Спиридон (Кисляков)

воспитание, его ум, все его духовные силы, его время, дух его времени, силу его влияния на человека, расположение человека к тому или другому греху, естественно ли оно в нем или противоестественно и т. д., и т. д.

И сказал я сам себе: «Праведен, Господи, суд Твой». И заплакал.

4 августа. [Суд над злыми душами и над ненавистниками]

Ночь прошла в глубоком размышлении о суде Господнем. Вот, думаю я, теперь наступает для всего тварного бытия уже совершенно новое начало жизни, и теперь вся мировая действительность должна будет совершенно измениться и сделаться уже новой, не такой, какой она была доселе, а совершенно другой. Для этого-то другого начала ее она вот и должна пройти через горнило суда Господня. Но это не самое главное горнило, это только сортировка, отделение Христом зерна от мякины, это отделение Господом добра от зла, святости от греха, Христовой обоженности от космического самообоготворения, праведника от грешника, ученика Христова от ученика диавола и т. д.

И вот все это я созерцаю, и вижу, и ужасаюсь, и в то же время радуюсь. Ужасаюсь тому, что как в целом мире, так и во всех его явлениях нет ничего чистого, девственного, неоскверненного, не растленного грехом. Радуюсь же тому, что вся тварная сущность, находящаяся в основе всего мира, совершенно не уничтожила в себе абсолютной своей принадлежности своему Творцу Богу. И вот эта-то неоцененная ценность в мировой действительности – неуничтожимость в ней принадлежности Богу – и не погубит мир, она его спасет. Уж по одному тому она его спасет, что она из себя соткала Христу Его в Нем человеческую природу. И вот теперь Христос через Свой страшный суд решительно стремится весь мир, всю мировую действительность очистить от всякой причастности началам греха, всякой возможности вторичного возникновения в них зла. И через Свой суд и адские муки путем ее покаяния сделать тварь абсолютно принадлежащей Богу.

Так я всю ночь думал о суде Господнем. Наступило утро. Ровно в девять часов утра снова загорелось сердце мое любовью ко Христу, и я тотчас начал опять созерцать суд Господень.

И вот я вижу суд Господень, происходящий над всем человеческим родом. Рыдание и плач – неутешные. Стыд, позор, печаль, скорбь, скрежет зубов, отчаяние, точно беспощадные бичи, взвиваются над всеми сынами и дочерьми человеческими и наносят им ужасные удары. Здесь родители видят своих детей, дети родителей, муж жену, жена мужа, и все друг друга. Все они также видят один у другого совершенно открытую обнаженную совесть. Укрыться одному от другого уже нет возможности: суд Господень судит все человечество. Он в каждом человеке находит и добро, и зло, но зла больше. В одном он находит меньше добра, в другом больше; но все-таки ни одного нет из смертных, который бы не делал хоть малости добра. Но также я вижу и то, что нет ни одного человека, даже среди праведников, который был бы без греха; а потому и они нечисты перед Богом.

И вот теперь я вижу суд, происходящий над злыми душами. Суд над ними грозен и неумолим. Господь Бог страшен для злых! Он ничего так не ненавидит, как грех злобы. Поэтому и суд Его беспощаден. Суд Господень в человеческой злобе находит и жестокость, и гнев, и убийство. Злоба человеческая перед судом Господним является многоглавой гидрой. И эта страсть в человеке мерзка перед Господом. Суд Христов в этом грехе находит самую причину: огорчения, всякого рода обиды, угнетение – и целое море слез невинных людей. Суд Господень в сей людской злобе находит также и причину всяких войн, всякого убийства; находит также силу, разрушающую всякое благое творчество. Этот грех иссушает в человеке любовь к Богу и людям, он с корнем вырывает из человека его веру в Бога. Злоба является родной матерью всякого богохульства, кощунства и злословия. Она сжигает совесть у человека, делает его кровожадным зверем, лишает его здравого ума, отнимает у него разум, умерщвляет в нем благие начинания, порабощает его волю, сковывает его свободу, крадет у него здоровье, наделяет его безумием, жестокостью, беспокойством, подозрительностью ко всем, вселяет в него ненависть даже к самому себе, этому злому человеку, всегда вдыхает в него дух раздражительности, дух презрения ко всем и ко всему и т. д. Поэтому и суд Христов самый суровый и самый беспощадный применяется к тем лицам, которые сроднились с этим ужаснейшим грехом. И, о, как много, бесконечно много сынов и дочерей человеческих обуяла эта страсть, а посему все они находятся судом Господним мерзкими и злыми перед Богом.

Здесь я также вижу перед судом Господним ненавистников. Нестерпим суд Господень над ними, он, как пламя огня, пронизывает собою насквозь подобных грешников! И страшно и ужасно видеть бесконечное множество народа, повинного в сем ужасном грехе. Созерцая великое и превеликое множество народа, повинного в этом грехе, я трепещу, и сердце мое наполняется безграничной печалью и смертельной тоской. Мне становится очень жаль людей, проникнутых сим величайшим грехом. Правосудие Божие по отношению к этим грешникам является очень напряженным. Оно во всей полноте вскрывает этот грех, взвешивает его и видит, что он является порождением злобы, отсутствия любви в человеке, извращения самой человеческой природы, умерщвления самой свободы в нем и лишения почтительности к ближнему.

Грех этот вкрапляет в человека недоброжелательство к другим, наполняет его самомнением, высокомерием, вытравляет в нем всякое уважение к человеческой личности, испепеляет в нем всякие религиозные чувства, совершенно уничтожает в нем всякую нравственность, делает его не способным ни на какое творчество добра, искажает в нем образ человеческий, обезображивает в нем всю его человеческую природу, лишает его радости, отнимает у него покой, убивает совесть, развивает в нем самые ужасные пожелания и творит его сыном геенны.

И вот, видя все это, я вздрагиваю и, простирая руки, молюсь Господу Иисусу Христу и говорю Ему: «О, Господи Боже мой, благодарю Тебя за суд Твой; ибо Ты им спасаешь меня и введешь в Царство Твое вечное, аминь».

5 августа. [Суд над завистливыми и над корыстолюбцами]

Утро. День ненастный. Дождь.

С двенадцати часов дня я снова предаюсь созерцанию суда Господня. Я трепещу. Пот выступает у меня на челе. Вся моя мускулатура ослабевает. Я вижу жалость, сострадание и тяжелый вздох Христа по отношению ко всей Его твари. И эти жалость, и сострадание, и тяжелый вздох Господа так велики, так сильны, что сами внутренние страдания: горе, печаль, отчаяние твари, стоящей на суде