Мечтатели - Филип Шелби

Николас мельком посмотрел на Кассандру, идущую между столиков.

– Мы вдвоем живем среди секретов.

– Это продлится недолго, Николас. Ты скоро найдешь его. Я чувствую это. Поезжай в Вену. Вена приблизит тебя к разгадке.

Австрийская столица представляла собой опустошенный город, наводненный шпионами, агентами, осведомителями и дельцами черного рынка. Это было, как подумал Локвуд, отличное место для того, чтобы добыть необходимую информацию. Этой цели служил арсенал средств Симона Визенталя.

Локвуд поднялся по лестнице Венского архивного центра, предъявил свое удостоверение крепкому молодому человеку и через несколько минут оказался в кабинете Визенталя. Зная, что Визенталь был узником одного из многочисленных лагерей смерти, Локвуд ожидал встретить привидение. Вместо этого он столкнулся с огромным крепким человеком с железным рукопожатием и чистыми целеустремленными глазами.

– Я не уверен, могу ли быть вам полезным, – сказал Визенталь после того, как Локвуд рассказал ему о Гарри Тейлоре и его таинственном исчезновении в парижских катакомбах. – Помимо всего прочего, этот человек не является военным преступником. У нас нет данных на него. Наши возможности ограничены, и мы должны тщательно распределять свои силы для поиска нужных людей. Надеюсь, вы понимаете меня.

– Понимаю, – ответил Локвуд. – Я могу гарантировать, что средства, необходимые для ваших расследований, поступят вам, чтобы вы могли выполнять свою основную работу.

– Это интересное предложение, – признал Визенталь. – Но у моих людей, помимо денег, должна быть другая мотивация.

– Вам знакомо имя Мишель Лекруа, более известной как Мишель Мак-Куин?

– Женщина, которая работала с Абрахамом Варбургом?

Локвуд кивнул головой.

– Тысячи евреев в Палестине и других местах почитают ее, мистер Локвуд.

– Гарри Тейлор несет часть ответственности за ее убийство. Если бы Мишель была жива, она бы сделала гораздо больше. Гарри Тейлор знает, кто убил ее. Он был там. Он единственный, кто может представить убийцу правосудию. Чтобы вы ни делали, мистер Визенталь, вы это будете делать ради нее. Не ради меня или за деньги.

Визенталь долго смотрел в окно.

– Пожалуйста, расскажите мне обо всем, – сказал он наконец.

56

Стивен Толбот вылез обнаженным из бассейна. За три года, проведенные на островах, его кожа приобрела шоколадный цвет, а занятия плаваньем, верховой ездой и греблей поддерживали его в форме. Его изуродованное лицо выглядело неплохо, насколько это было возможным, хотя он все еще скрывал красную, неестественно красную изрубцованную кожу от солнца: широкополая шляпа стала его визитной карточкой, известной по всему Оаху.

Стивен прошел в закрытую беседку позади сада, который представлял из себя тропическую фантазию из карликовых пальм, деревьев вили-вили, розовых, желтых и белых франгипани и дюжины орхидей разных видов. Он вытерся, надел легкий халат, поданный слугой и сел напротив Юкико.

– Как выглядят показатели?

– Лучше, чем шесть месяцев назад. Гораздо лучше.

Стивен просмотрел балансовые таблицы. Цифры были ошеломляюще огромны, особенно, если учесть, что прошло менее трех лет с тех пор, как он и Юкико приехали на острова. И это было только начало.

Конечно, это все стало возможным благодаря золоту. Учитывая его влияние и репутацию, у Стивена не было проблем с провозкой синтоистских колоколов через таможню на Гавайи в ходе их долгого путешествия через Бирму. Оказавшись на островах, Стивен возобновил свои контакты с влиятельными людьми, которые помнили его по его короткому пребыванию в Гонолулу перед отправкой в штаб генерала Макартура. Известие о его службе у генерала, о влиянии, которым он обладал, предшествовало его приезду. Стивен был немедленно принят в узкий круг влиятельных семейств и приобрел недвижимость. Его принципами стали секретность и безопасность. Только когда на его земле появились японские слуги и охрана, а также решительная японская женщина, которая вела себя скорее как хозяйка, чем как слуга, соседи стали удивляться.

Юкико не оставалась безразличной к молчаливому осуждению и иногда откровенным проявлениям враждебности, которые ей приходилось испытывать, когда она выходила за пределы поместья. Она относилась с презрением к тем американцам, которые так легко забыли свою собственную историю. Бароны сахарных и ананасовых плантаций процветали за счет японских рабочих, которые первые пришли на Гавайи в 1885 году, спасаясь бегством от бедности и голода. Они работали за девять долларов в месяц, и им давали шесть долларов на пропитание. Целые семьи ютились в одной комнате, не имея кухни и туалета. В 1909 году, когда семь тысяч японских рабочих отважились выйти на забастовку, ассоциация сахарных плантаций изгнала их из мест обитания, собрав всех в огромном лагере «беженцев».

История эксплуатации, также как врожденное чувство национальной принадлежности японцев, как думал Стивен, помогут Юкико достаточно просто установить негласное сотрудничество с японской общиной на Гавайях.

– Подумай еще раз, – предупреждала она его. – Конституция вашего генерала Макартура может вынудить наших мужчин предоставить женщине равные права, но в душе они не изменились.

Предсказание Юкико оказалось точным. Некоторые лидеры японской общины открыто унижали ее, принимая за шлюху гайджина. Те, кто был настроен более приветливо, не обращал на нее внимание, так как община принимала ее за аутсайдера, принадлежащего больше Западу, чем Востоку.

– Что нужно предпринять, чтобы заставить их сотрудничать? – спрашивал Стивен.

– Из этой тупиковой ситуации можно найти выход, – загадочно ответила Юкико. – Это лишь вопрос времени, будь терпеливым, Стивен.

В это время стало известно о решении Токийского военного трибунала, который приговорил к смертной казни генерала Тайо и других, среди них и Хисахико Камагучи.

– Теперь больше нет тупиковой ситуации, – сказала Юкико. – Только несправедливость, проявленная в отношении моего отца, смогла исправить ситуацию.

Через несколько дней Юкико снова пошла в японскую общину. Вскоре после этого первые японские рабочие появились на Коблер-Пойнт. Они были одеты как садовники и разнорабочие, некоторые из них действительно работали на земле. Но другие строили маленький литейный цех в дальнем углу поместья, подготавливая печи для обжига и сушки и начиная выполнение сложной задачи переплавки золота из синтоистских колоколов. Чтобы удовлетворить любопытство соседей, Стивен информировал Историческое общество Гонолулу, что он реконструирует одно крыло своего дома по оригинальным чертежам, а реконструкция включает в себя восстановление литых ворот и ограды. Соседи аплодировали его усилиям.