Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— Как и всякий диковатый, я не слишком люблю темных эльфов, — ответил танцовщик. — Как ни крути, а их стихия — смерть и она глубоко неприятна мне, да и всякому танцовщику.

— Так или иначе, — буркнул я, — все мы несем смерть. Тем или иным способом. Я — стрелами, Эшли — своей глефой, ты — искусством управлять стихиями. Но для тех, кого мы убиваем особой разницы нет. Они умирают и этого уже не изменить.

— Вот этим-то от нас и отличаются темные эльфы, — сказал танцовщик. — Они пытаются изменить тот факт, что кто-то умер. Я лишь краем уха слышал об их артефактах. Они просто чудовищны. Взять хотя бы Котел Мертвых. Стоит только кинуть туда труп любого воина, как он выйдет оттуда солдатом, готовым сражаться за темных эльфов без каких-либо сомнений и колебаний. А если вспомнить Корону Хаоса или Жизнеобенник, то и вовсе кровь в жилах стынет, даже у меня.

Мне как-то тоже не хотелось думать о свойствах перечисленных артефактов.

На этом разговор затих сам собой. Танцовщик поднялся на ноги и двинулся прочь. Мы же с Эшли улеглись спать. Привалы были не слишком длинными и времени отдых оставалось довольно мало.

Утром следующего дня в войско прибыли темные эльфы. Как и многие, я пришел поглядеть на них. Любопытство свойственно и нам, хотя и а куда меньшей степени, чем людям. Они были похожи на нас, они, собственно, и были одним с нами народом, вот только немного выше и тоньше в кости. Кожа у них была гораздо бледнее, а глаза окружали темные пятна провалов, сами же глаза были самых невероятных цветов. Алого, красного, малинового, фиолетового, темно-багрового. Одежда также была мало походе на нашу — тут преобладали черный и опять же фиолетовый цвета с каким-то паучьим орнаментом — пауки, паутина и все в том же духе. Орнамент этот сам собой притягивал взгляд и оторвать его постом было очень тяжело. Адиту среди них казалось чуть ли не инородным телом в своем балахоне цвета фиалок и золотой диадеме прорицательницы, особо отмеченной самой королевой Зиниаду.

Предсказательница подошла к командующему нашей армией Эрлитоу и коротко поклонилась ему. Как бы то ни было, она была всего лишь предсказательницей, пускай и удостоенной особого доверия королевы, а он — одним из высочайших лордов нашего государства.

— Я привела подмогу нашему войску, — сказала она. — Это наши новые союзники, у нас теперь одна цель — возрождение Галеана. Позвольте представить вам, лорд Эрлитоу, благородного Крисаша. — К предсказательнице и военноначальнику подошел темный эльф в особенно богато украшенных паучьим орнаментом из золотых и серебряных нитей на темно-фиолетовом фоне одеждах. На поясе его висел странный не то меч, не то сабля со слабоизогнутым лезвием и маленькой круглой гардой. — Он командует нашими союзниками.

Крисаш коротко кивнул Эрлитоу, как равному.

— Я рад, что наш народ, наконец, может сражаться плечом к плечу вновь, — сказал он, явно заранее подготовленную фразу. — Надеюсь, это приведет к возврату былых времен славы.

— Я также надеюсь на это, — кивнул в ответ Эрлитоу. — Каким точно числом воинов вы обладаете, благородный Крисаш?

— Мы обладаем, — с улыбкой поправил его Крисаш, — у нас теперь одно войско и командуете им вы, лорд Эрлитоу. Я же привел вам две с половиной тысячи воинов. Из них пятьсот танцующих с клинками, и пятьсот же стрелков. Я знаю, что у вас довольно много стрелков при недостатке воинов, что могут обращаться с оружием ближнего боя.

— Отлично, — сказал Эрлитоу, казалось, только для того, чтобы что-то сказать. — Но почему предсказательница Адиту здесь? Я считал, что рисковать ее жизнью слишком опасно.

— Время слишком дорого, — ответила предсказательница, — и его не стоит тратить на ожидание прихода моих слов из Кроны на линию фронта. И меня есть что сказать вам прямо сейчас. Штиры отказались помогать нам в деле с Гильдией мореходов и, более того, выдвинули войска нам на перехват. Завтра они планируют напасть на нас.

— Спасибо. Мы будем готовы.

Что же, быть может и от предсказательницы в армии может быть толк.

Глава 4

Князь Конрад Штирийский вновь оглянулся на свое войско. Больше двух сотен разудалых панов, собранных в одном месте это даже не головная боль — это настоящая казнь, и страшней не мог бы придумать сам Баал. Паны постоянно ругались, ссорились и дрались на дуэлях. Хорошо хоть до смертоубийства не доходило — лихие штирийские дворяне, шляхтичи, понимали, в грядущем сражении с эльфами на счету будет каждый меч. Вот только отрубленным ушам, сломанным ребрам и раздробленным носам было несть числа, от этого паны принимали особенно воинственный вид.

Князь Конрад отвернулся и покачал головой. Взгляд его сам собой перескочил на элиту его войска, правда не слишком многочисленную, к громадному сожалению князя. Крылатые гусары. Самая боеспособная часть армии — и всего полтысячи человек. Они собраны из детей простых холопов и натренированных не без помощи личного друга Конрада герра Ульриха фон Босха, рыцаря из Билефелии, в отличный полк настоящих солдат, готовых на все ради князя идти в огонь и воду. Еще бы, ведь именно он вытащил их из обыденности крестьянской жизни и дал шанс стать людьми. Сам фон Босх ехал впереди полка, закованный в отличный доспех, ни одна пластинка которого не звенела громче чем положено и ни один ремешок не скрипел. Практически единственным звуком, издаваемым его броней был легкий шелест больших крыльев на стальном каркасе за его спиной. Это был отличительный знак полка неистовых штирийских гусар, как и небольшой вымпел с штирийским орлом.

Только в них мог быть уверен князь Конрад в предстоящем бою. Панское ополчение это, конечно, хорошо, однако правитель Штирии слишком хорошо знал как они ведут себя в бою. Разудалые паны, конечно, могут лихо мчаться в самую гущу, размахивая мечами и саблями, но после этого управлять ими становится просто невозможно. Они рубятся с дикостью и неустрашимостью берсерков из Тулле, но сигнальных горнов попросту не слышат и приказам не подчиняются. Как сказал когда-то герр Ульрих: они не могут сделать этого органически, и князь был с ним в этом полностью согласен, хоть и не очень-то понимал, что значит слово органически.

Он как раз размышлял над значением этого слова и думал — не уронит ли он своего княжеского достоинства если спросит у герр Ульриха, что все-таки оно значит, когда ему точьнехонько в глазницу тяжелого шлема вонзилась стрела. Князь был человеком