'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

class="p1">Ханабэ-сан вышла им навстречу из господского дома и придирчиво изучила взглядом. Вечерний час, тень от Акиямы и буйные заросли сада сгустили мрак, и висящие на воротах и возле крыльца фонари горели маленькими солнцами, но их свет рассеивался раньше, чем мог охватить весь двор. Так уцелевшие островки темноты казались еще непрогляднее.

– Я рано ложусь, – строго сообщила женщина. – Прошу приходить до захода солнца или не приходить вовсе.

Она отчитала их, как детей, но никто не вздумал оскорбиться. Кента примирительно улыбнулся.

– Мы учтем. Но время на горячих источниках проходит так незаметно.

– Вы купались в онсэне? – Показалось или нет, но голос женщины прозвучал взволнованно. Не потому ли, что ей прекрасно известно, что происходит с теми, кто окунулся в «целебную» воду?

Хизаши ответил:

– Нет, пока только осматривались. А что же? Разве источники закрыты для посетителей?

Ханабэ-сан даже не моргнула на очевидное подначивание и сказала:

– Тогда, раз вы на месте, ложитесь спать. Ночью не покидайте комнаты без нужды. Мне не нравится, когда чужие бродят, где им вздумается.

Она так настойчиво ограничивала их передвижения, что становилось даже не смешно. Хизаши скосил взгляд на Кенту, тот продолжал улыбаться, но Хизаши знал его уже достаточно хорошо, чтобы уловить настороженность в позе и изломе густых бровей.

Кто-то должен был спросить первым, но Кента мешкал, подыскивая момент, а тот все не наступал. И тогда вдруг заговорил Учида, как всегда, тоном, которым не ведут беседы, а выносят приговор:

– В деревне мы услышали о том, что произошло с вашим сыном. Как давно это случилось?

И даже вечерний ветерок стих, перестав шелестеть листвой. Хизаши захотелось закатить глаза, и мысленно он так и сделал, а пальцы Кенты стиснули ножны Имы.

Ханабэ-сан втянула носом воздух, ее сухое узкое лицо еще сильнее заострилось, но вместо проклятий она произнесла:

– Полгода назад.

Развернулась и скрылась в доме, погасив один из фонарей над входом. Часть двора погрузилась во мрак, пока внутри, за тонкими перегородками, не зажегся свет, окрашивающий стенки в желтый, и на плотной бумаге черным нарисовался сидящий силуэт с четким профилем и стянутыми в узел волосами.

Кента обернулся на Учиду и с осуждением сказал:

– Молодец.

К чести фусинца, он не стал спорить, сообразив, что сделал именно то, от чего его предостерегали. Женщине, потерявшей ребенка, любое напоминание о нем будет причинять боль, и, ранив однажды, сложно вернуть былое доверие.

В комнате их ждал низкий столик со скромным ужином и переспелыми грушами на сладкое. Один их вид – оранжевая шкурка лопнула в нескольких местах, отбитые бока налились темными от скопившегося сока пятнами – вызывал отвращение. Хизаши брезгливо отвел взгляд. Учида отсел в сторону, а Хизаши с Кентой устроились на подушках друг напротив друга и сосредоточились на простом вареном рисе. В желудке слишком давно пустовало, чтобы выбирать, и все трое ели молча, подбирая палочками каждую рисинку, пока посуда не опустела полностью. К вину никто не притронулся, а вот от груш Юдай не отказался.

– Что мы узнали? – начал обсуждение Кента, когда все закончили с ужином. – В управление Дзисин обратился юный Тору, но он не желает разговаривать и просит хранить наш визит в тайне. Его дед упомянул Юки из усадьбы, и им оказался пропавший на горе полгода назад мальчик. Горячие источники, хоть из заявления ясно, что люди заболевали после их посещения, вызывают у нас с Хизаши подозрения, однако талисманы не дали никаких результатов. День прошел, но пока совсем ничего не складывается.

Из своего угла подал голос Учида:

– Надо зайти с другой стороны. Осмотреть зараженных.

– Согласен, – кивнул Кента. – Но где их найти? Люди прячутся от нас, будто больные тут мы.

Учида промолчал, и тогда заговорил Хизаши.

– Можно зайти и с третьей стороны. – Насладившись обращенными на него взглядами, он довольно сощурился. – Со стороны Акиямы.

– Но зачем? – не понял Учида. – При чем здесь гора?

– Может, и ни при чем, – подхватил Кента, – но горячие источники берут свое начало, как правило, из подземных ключей, к тому же онсэн под горой, на ней же пропал ребенок, а его имя мне зачем-то прошептала дзасики-вараси. Хизаши-кун прав, надо попробовать, тем более гора, в отличие от людей, от нас не скрывается.

Хизаши нравилось, когда Кента перестает копаться в себе и искать все новые поводы для чувства вины, а принимается рассуждать – у него это неплохо получалось. А еще Хизаши нравилось, когда Кента с ним соглашался. И это случалось все чаще.

– Тогда не будем откладывать. Как вдова уснет, так и пойдем.

– Юдай-сан, ты останешься, – решил Кента. – Троим идти ни к чему, да и если хозяйке вздумается проверить, на месте ли мы, ты сможешь ей ответить.

– Хорошо, если ты так хочешь.

Хизаши полностью устраивало, что фусинца с ними не будет. Без него он чувствовал себя спокойнее. Они с Кентой вышли во двор в середине часа Мыши, когда луна скрылась за облаками, и даже свет звезд померк, съеденный сплошной чернотой летней ночи, уже тронутой дыханием осени, которое явственней ощущалось с заходом солнца. Свет в господском доме не горел, лишь над крыльцом слабо покачивался одинокий фонарь. В ночи запахи сделались сильнее, гуще, и душный аромат гнили и переспелых груш охватил горло удавкой. Хизаши тяжело сглотнул, осторожно снял с крючка тётин и нацепил на длинную ручку, чтобы не переломать ноги на горных тропах – даже с его зрением не стоило понапрасну рисковать, к тому же Кенте понадобится освещение.

Куматани, к слову, удивил, согласившись на авантюру. Хизаши нет-нет да поглядывал на него в ожидании сомнений и самоедства, но тот первым прокрался к воротам и приоткрыл ровно настолько, чтобы петли не скрипнули, а они двое смогли протиснуться в образовавшуюся щель. За забором и дышалось легче, и мгла не казалась такой беспросветной. Хизаши с наслаждением вдохнул чистый воздух, отдающий зловещей сладостью смерти, и кивнул Кенте – они начали подъем, и дорога почти сразу перешла в узкую каменистую тропку, пока полностью не скрылась в зарослях старых кленов. Зажгли огонь в фонаре, и Хизаши поднял руку повыше, чтобы осветить то, что ждало их впереди, но мрак все сгущался, и ветер тревожно зашелестел широкими листьями, которые, будто раскрытые ладони, тянулись к ним со всех сторон. В их многоголосом шорохе чудился далекий тихий шепот, но слов не разобрать, и Хизаши поежился, вдруг ощутив себя всего лишь смертным.

– На подобных горах принято устраивать святилища, – сказал Кента, держась рядом и то и дело ненароком касаясь локтем его