'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

дальше будет более полого, и можно свернуть и выйти к тропе так, чтобы этого не заметили из деревни.

– Хорошо, я доверюсь тебе.

Кента оценил, как бы подступиться к склону. Сила оммёдзи распространялась не только на заклятия и изгнания ёкаев, она и физически делала их сильнее и ловчее. Хизаши взмахнул веером и заставил себя сделать длинный и высокий прыжок. Оттолкнулся от камня раз, другой, пока не оказался на уступе. Кента снизу хмыкнул и повторил за ним лишь самую малость менее изящно, а приземлившись, не рассчитал сил и едва не врезался головой в старый клен. Хизаши приложил палец к губам – было ощущение, что Акияма не терпит шума.

Должно быть, по осени здесь действительно невероятно красиво: резные широкие листья уже начали терять свежесть летней зелени, какие-то пожелтели и едва держались, какие-то опали, но месяц-полтора спустя все это лиственное море окрасится алым, и тогда будет казаться, что гора полыхает огнем, особенно в свете закатного и восходящего солнца. «Клены уже кровью наливаются», – так сказал полоумный дед из деревни, и Хизаши тут же заметил одинокий красный лист, затесавшийся среди зеленых собратьев. Он был как сам Хизаши, прячущийся среди людей, но иной по природе.

Чем выше они с Куматани забирались, тем больше желтого, рыжего и красного мелькало в пышных кронах.

– Где же тропа? – спросил Кента наконец. – Я уверен, мы свернули в нужную сторону.

Тропа и правда так и не появилась, но ощущения потерянности, как в гуще леса, где они весной ловили ёкаев для церемонии обретения меча, не было. Наверное, потому что клены хоть и росли густо, не загораживали свет, лучи проскальзывали сквозь растопыренные листья-пальцы, ложились узором на землю, и дышалось тут легче, свободнее. И все же в какой-то момент Хизаши вновь охватила тревога.

– Что-то сбивает нас с пути.

– Дзями[126]? – предположил Кента. Обычно люди, сталкиваясь с необъяснимыми проявлениями чуждых им стихий, грешили именно на них, не вдаваясь в подробности, кто или что под ними подразумевается. Если бы Хизаши вздумал поселиться на горе, а всякие людишки постоянно беспокоили его, блуждая то тут, то там, он бы разозлился и тоже с легкой руки был бы причислен к дзями.

– Скажи еще, кто-то из богов решил поиграть в прятки.

– Ты слишком часто гневишь богов, – заметил Кента. – Тебе не страшно, что однажды они услышат?

– А я должен бояться? Не уподобляйся Учиде, двух таких я не переживу.

За шуткой Хизаши спрятал горькое раздражение. Поздно ему бояться гнева богов, их суд уже однажды вынес неповинному ёкаю несправедливый приговор. Так к чему теперь переживать из-за громких слов?

– Вижу, у тебя с ними особые отношения, – вздохнул Кента и вдруг насторожился. – Смотри, разве это не тропа?

Хизаши пригляделся и ответил:

– Тропа, да не та.

Этой давно не пользовались, она едва-едва угадывалась по каменному крошеву, которым ее когда-то пытались укрепить. Стало интересно, куда же она ведет?

Кента чувствовал то же самое.

– Давай проверим? – предложил он. – Наверняка это знак судьбы, что мы оказались именно в этом месте.

– А если ловушка?

– Тогда тем более стоит проверить, чтобы в нее не попался кто-нибудь из сельчан.

Хизаши закатил глаза, но что делать – в этом весь Куматани Кента.

Они пошли по остаткам битого камня, пока среди зарослей молодых кленов не показалось крохотное святилище ками, даже не храм, а маленький домик с крышей и крыльцом, над которым болтались истрепанные концы порванной симэнавы. Святилище стояло на почерневшем валуне возле тропы, наверняка отмечая приближение к человеческому жилью, но святости в нем совсем не осталось, как и самого ками.

– Такие ставят перед входом в поселение. Обычные места поклонения горным ками выглядят куда проще. Но это и не полноценный храм. – Кента приблизился и прикоснулся к валуну. – Так странно.

– Если на горе и была деревня, то вряд ли большая. – Хизаши вид заброшенного и разоренного святилища угнетал. – Но лично я не припоминаю, чтобы поблизости от Янаги были другие поселения.

– Я тоже. Но взгляни на это.

Кента ногтем соскреб с камня слой старой копоти.

Они продолжили путь, и Хизаши начал ощущать давящую ауру этого места. Воздух сгустился, потяжелел и пропитался запахом застарелой крови. Не в реальности, конечно, но так и тянуло прикрыть нос рукавом.

Кента шел с серьезным лицом, и чем больше они углублялись, тем строже оно становилось, пока перед ними не предстали руины, поросшие тонкими кленами, распростершими над бывшими домами лиственные объятия. Несмотря на минувшее время, смрад пожарища не смыли дожди и не выдули ветра. Хизаши сразу почувствовал, что это плохое, очень плохое место, и пусть оно не было проклятым, печать зла ощущалась кожей – как если бы на нее налипала противная паутина. Сбросить бы, да не получается.

– Жители этого селения погибли, – заявил Кента. Он все чаще прислушивался к своему чутью и потому делал неожиданные вроде бы, но верные выводы. Хизаши чувствовал то же самое. Люди здесь умерли быстро, массово, оставив в земле отголоски своих страданий. И никто эту землю не очищал, будто все отвернулись и сделали вид, что ничего не было.

– Давай осмотримся, – предложил Кента и побрел между развалившихся построек, стянутых сорной травой, но упорно торчащих вверх черными досками-костями. Он пытался прощупать местность своей внутренней ки, но если что и видел, то оно не пришлось ему по душе. Хизаши уперся взглядом в белую фигуру женщины в начале тропы, она смотрела в сторону святилища, а потом растаяла, как дым.

Эта змея его дразнила, издевалась. Хизаши знал, что Увабами постоянно где-то поблизости, но не мог понять, чего конкретно она добивалась? Неужели думала, он действительно плюнет на гордость и отправится на поклон в Такамагахару? Да он даже попасть туда в своем нынешнем состоянии не сможет.

– Хизаши! Хизаши-кун!

Он поспешил на зов и обнаружил Кенту возле пересохшего колодца, выглядывающего из зарослей на окраине поселения. Кента указывал на него, и, заглянув на дно, Хизаши увидел детские кости. Должно быть, кто-то пытался спрятать свое дитя от огня.

– Что же здесь приключилось? – спросил Кента, сжимая кулаки. – Почему нам вообще не сказали, что прямо по соседству с Янаги была другая деревня?

Хизаши долго смотрел на колодец, а потом понял, что все время казалось ему странным, но вместе с тем смутно знакомым.

– Я знаю это место, – сказал он, и Кента удивленно вскинул брови. – Точнее, я знаю, что здесь случилось, но мне неизвестны причины. Лет пятьдесят назад из деревни Токкай, это дальше по дороге на юго-восток,