'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

они оба шагнули во двор. Дед вскинулся, с трудом приподнял веки и уставился на них светлыми щелочками глаз.

– Кто такие? Чего надо?

– Нам бы узнать, как попасть на ваши горячие источники, – с улыбкой сказал Кента. Если бы Хизаши столько улыбался, у него бы болело все лицо.

– Нет у меня никаких источников! – рявкнул старик. Потом обмяк, пошевелил нижней челюстью, будто разжевывал что-то, и позвал: – Тору! Тору-у-у!

Из дома выглянул знакомый парнишка и при виде учеников оммёдзи отпрянул в испуге. Хизаши с едкой веселостью подумал, что от него и в прежние времена так не шарахались, как в один этот день.

– Тору, негодник ты мелкий, – проскрипел старик. – Отведи-ка мальчиков ко входу в Иваана-буру[122]. Да поживее, у них там дело.

Хизаши присмотрелся к старику, но тот на вид был самым обычным человеком, доживающим свой короткий смертный век. Однако же в его речи сквозило что-то такое, что заставляло прислушиваться к каждому слову в ожидании подсказки.

Тору уставился на них во все глаза и замотал головой на длинной тощей шее.

– Неа! Мне, это… Маме надо помочь, вот. Тут идти-то. Сами дойдут.

– Может, нам тогда попросить Юки? – спросил Хизаши, опередив открывшего рот Куматани. Вопрос вырвался сам, и по лицу Тору Хизаши догадался, что задал его вовремя.

– Юки? – переспросил старик. – Юки-чан? Из усадьбы на горе? Хороший мальчик, он точно поможет.

– Дед, – жалобно протянул Тору. – Дед, ты забыл, что ли? Юки же умер.

– А?.. Ну да, точно же, помер, – отозвался старик и покачал седовласой головой. – Да нет покоя, нет покоя…

Он еще что-то бормотал себе под нос, кажется, забыв и о гостях, и о внуке. Тору повернулся к юношам и почти умоляюще сказал:

– Уходите. Дед с весны не в себе, а тут вы еще. До Иваанабуру и сами доберетесь. Всего надо на дорогу вернуться и пройти дальше в обход горы. Там тропка будет справа, не пропустите.

– Скажи хотя бы, как умер этот Юки?

– Пошел гулять на гору и не вернулся, – ответил Тору, нетерпеливо махнул рукой и склонился над дедом. Хизаши нутром чуял, что их водили за нос, но кто и зачем, понять пока не мог. Все понемногу недоговаривали, даже дед этот сумасшедший, что твердил то о ведьмах, то о мертвых мальчиках, то о дырах в скале, и тот будто знал больше, только сказать не мог – или не хотел.

Когда ушли со двора, солнце уже залило красным золотом спокойную поверхность реки. Тень от Акиямы будто не могла пробиться дальше дороги – черты, разделяющей деревню на неравные половины. Та, что ближе к воде, светлая и теплая, та, что ближе к горе – темная и прохладная. И нынешним летом Хизаши бы, не задумываясь, выбрал тень, но она так напоминала щупальца, тянущиеся к домам, что почти вызывала омерзение.

Кента смотрел на реку, и ветер дул ему в спину, набрасывая на лицо непослушные густые волосы, сильно отросшие с того дня, как он впервые переступил порог Дзисин. Хизаши видел его профиль, очерченный солнечным светом точно рукой небесного художника. Глаза посветлели до оттенка припыленной зелени, и взгляд их блуждал где-то не в этих краях.

Первым заговорил Учида.

– Почему мы ушли? Надо вернуться и добиться правдивых ответов. Тот, кто лжет, несет на себе часть вины.

– И как ты будешь добиваться этой правды? Кулаками? – хмыкнул Хизаши. Учида поджал губы.

– Школа Фусин никогда не прибегает к насилию.

– Ты сейчас не в Фусин, – напомнил Хизаши и едко добавил: – Тебя вообще оттуда выгнали.

– Не выгнали, а временно отстранили!

– Они ничего нам не скажут, – перебил их негромкий голос Кенты. – Они напуганы. Придется самим докопаться до истины, чтобы помочь. И если кто-то к этому не готов, может продолжить путешествие или вернуться.

Он по очереди посмотрел на Хизаши и Юдая, и каждый из них понял, какая часть фразы относилась именно к нему. Хизаши ударил сложенным веером по ладони.

– Дыра в скале – звучит неплохо. Посмотрим, какие крысы там притаились.

* * *

Пройти мимо и правда не получилось бы: пологий склон устилал густой кленовый лес, близко подступающий к дороге, и в его буйной зелени вдруг возникли грубо сколоченные тории. Их даже не стали красить, опоры-столбы из молодых древесных стволов, покрытых у основания коричневым мхом и изъеденных жуками-древоточцами, вросли в землю. Отсюда начиналась тропа, поначалу обычная, а после появились камни-ступени, впрочем, высоко подниматься не пришлось. Та самая дыра в скале – Иваанабуру – зияла неровным узким разломом, к которому, казалось, даже вездесущие клены не рисковали подступать. Люди растянули поверху веревку-симэнаву с развешанными на ней бумажными лентами сидэ, чтобы отгонять злых духов.

– Не перебор ли для простой минеральной купальни? – засомневался Хизаши. Симэнавой отмечали священные места, а вовсе не природные бани.

– Должно быть, деревенские почитают свои горячие источники, – сказал Куматани. – Не зря же их называют целебными.

Он подошел ближе и заглянул во тьму прохода. На неровных, грубо обработанных стенах плясали слабые отблески света. Пройдя чуть вперед, строго друг за другом – иначе бы не вышло из-за тесноты, – оказались в извилистом коридоре, вдоль него по обе стороны были установлены горящие свечи, оплывшие до середины. Именно их дрожащие всполохи рисовали на камне мерцающие узоры. Хизаши почти касался макушкой низкого свода, и это не прибавляло настроения. Он был самым высоким из их троицы, малость, но выше Учиды, и сейчас ему постоянно хотелось пригнуться. К тому же свечной чад в замкнутом пространстве тоннеля раздражал нос и горло, а заметный спуск в противовес недавнему подъему навевал ассоциации с дорогой в Ёми.

Хизаши там, признаться, не был, но слышал всякое.

– Почти пришли, – сказал Кента, и впрямь, только он договорил, как тоннель оборвался, вылившись в небольшую пещерку, так же освещенную множеством свечей. Отсюда вела куда-то деревянная дверь, а рядом с ней в глубокой арке помещен необычной формы камень, напоминающий сидящего на коленях человечка с лысой головой. Спина его была сгорблена будто в молитве, и деревянная табличка под ним гласила, что это ками-хранитель горячих источников Янаги – Идзуми-доно[123].

– Оригинально, – усмехнулся Хизаши, а Кента поклонился камню. Следом и фусинец повторил жест приветствия. – Не хотите спросить заодно, почему Идзуми-доно допустил распространение заразы на вверенной территории?

– Однажды ты договоришься до божьей кары, – сердито бросил ему Учида.

Куматани еще раз, видимо, на всякий случай, поклонился хранителю и повернулся к двери.

– Если Тору прав, то болезнь исходит отсюда. И не важно, какая у