Подвалы твоего сердца (СИ) - "hazy forest"

Я почти не сомневаюсь, что причиной исчезновения источника стало помещение в него артефактов Древнего Египта. Волшебники, сделавшие это, вероятно, надеялись вытеснить смертельную магию из артефактов, и — хоть и слишком дорогой ценой — им это удалось…»

«23 мая 1791

У магглов есть миф о всемогущем властителе, который имел в подчинении огромные земли, миллионы рабов, сверкающие дворцы и прекраснейших наложниц. Однако ему было недоступно лишь одно: сердце юной красавицы, взятой им в плен. Кажется, девушка уже имела возлюбленного, а потому не желала отвечать на ухаживания властителя. Тогда он, обуреваемый гневом, обратился к запертому в его темнице колдуну. Взамен на свободу тот отдал ему волшебные кольца, которые могли связать двух людей и заставить их желать друг друга. После того, как властитель получил кольца и надел одно из них на палец своей возлюбленной, колдун прошептал заклинание. Со временем девушка перестала отвергать властителя, и в ту ночь, когда она сдалась окончательно, чары распались и убили обоих.

Из этой истории магглы делали свои выводы, а я сделаю свои. Если это были те кольца, которыми сейчас владеет половина чистокровных семей магической Британии, то почему они подействовали на простых магглов? Я могу объяснить это лишь тем, что в древние времена волшебники и магглы были одинаково восприимчивы к магии. Различие состояло лишь в том, что одни могли творить магию без посредников, а другие — нет. В таком случае можно говорить о том, что после извлечения из живого источника кольца были снова преобразованы, и связь начала вызывать уже известное влечение и некоторое единство душ. Смерть возлюбленных можно объяснить лишь отсутствием между ними супружеских уз, но был ли брак условием соединения в то время? Это неизвестно…

Кажется, Септимус в своих размышлениях идет вслед за моими догадками, но он не спешит делиться ими. Что ж! Его самоуверенность сыграет с ним плохую шутку, потому что вряд ли этот скряга догадается обратиться к маггловскому наследию.

Недавно мы крупно повздорили. Ему было совсем необязательно говорить, что он побывал в постели почти каждой великосветской дряни!»

«25 мая 1791

… часы били полночь много времени назад, но я до сих пор не могу уснуть. Поведение Септимуса все больше раздражает и волнует меня. Теперь у меня нет возможности общаться с Роузером. Бедный! Он был моей последней отдушиной, моим последним другом, но Септимус отобрал его так же, как и мою свободу. Ужаснее всего, что я совсем не чувствую печали — только злость на мужа и желание отомстить ему.

Чтобы отвлечься, я перечитывала «Историю магических обрядов и символов». Я думала, что кольца преобразовывались ради магии связи, но кое-что привлекло моё внимание и заставило задуматься.

Известно, что ни одна из попыток магов достичь бессмертия до сих пор не увенчалась успехом, но среди записей я заметила описания обряда «бессмертия двух». В условиях говорится о единстве плоти, единстве чистоты и единстве чувства, а также объединяющей их основе из союза жизни и смерти. Сам обряд содержит пять элементов, но мне известны четыре из них: три единства и одна основа. Неизвестно лишь последнее единство. Выводы, к которым меня привели неустанные размышления, воистину удивительны. Что, если кольца на самом деле создавались не для того, чтобы связать двух людей, а для обряда «бессмертия двух»? Если разобраться, это вовсе не безосновательно. В основе артефактов — смешение заклинаний из Книги мертвых и силы живой воды, как союз жизни и смерти. Связь вызывает физическое влечение — отсюда единство плоти. Любовь, возникающая вслед за страстью, образует единство чувства. Единство чистоты я осторожно трактую как чистоту крови. И это уже четыре из пяти элементов «бессмертия двух». Вопрос лишь в том, каков последний элемент и каким образом кольца даруют бессмертие, если действие чар продолжается лишь на протяжении трех месяцев?»

Гермиона поджала губы и отложила дневник в сторону. Она сразу заметила несколько ошибочных мыслей в рассуждениях Элафии. Гриффиндорка обладала куда более обширным запасом знаний в силу того, что жила намного позже упомянутой леди, и это позволило ей сразу же понять, что под «чистотой» следует понимать не чистокровность, а непричастность человека к убийству. Таким образом, обрести бессмертие могли лишь люди, чьи руки не были испачканы кровью. Насчет единства чувства и единства плоти Гермиона была почти согласна с леди Элафией, но последнее вызывало сомнения. Вряд ли единство плоти сводилось к одному лишь физическому желанию, если разговор шел о чарах бессмертия.»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«1 июня 1791

… Септимус умирает. Какое-то родовое проклятье превращает его кровь в яд с каждым часом все стремительнее. Я делаю все, что возможно, но и сама уже совсем без сил. Лекарь запретил мне отдавать свою кровь и дальше — он говорит, что я могу умереть. Но ведь это не важно… Мне остается только сидеть около постели мужа сутками. Нет чувства ужаснее, чем чувство вины за ту холодность, что я проявляла к нему все это время. Последние дни он постоянно в бреду, а семейный лекарь перестал посещать нас. Он сказал, что надежды уже нет. Я не верю.

Септимус стонет от невыносимой боли почти постоянно, но бывают моменты — всего несколько секунд между долгими часами — когда агония отступает и он снова обретает возможность мыслить. Тогда он сильнее сжимает мою руку и твердит, что любит меня.

… любит!

А у меня нет сил — нет смелости — ответить ему.»

— Мисс Гермиона, — раздался слабенький голосок рядом, и девушка вздрогнула. — О, простите! Линк не должен был появляться так неожиданно!

— Все в порядке, — Гермиона поспешно оборвала стенания домовика. — Что ты здесь делаешь? Если кто-то узнает…

— Господин освободил Линка, — прошептал домовик. — Я должен передать мисс Грейнджер письмо, — продолжал заговорческим голосом он. — Молодой господин очень тоскует! — домовик протянул ей письмо и, прижав уши к голове, оглянулся по сторонам.

— Линк, — Гермиона, еще полная мыслей о «бессмертии двух», отложила письмо. — Ты давно служишь Малфоям? Знаешь, что случилось с Септимусом и Элафией? Кажется, прадед Драко был очень болен…

— Да, мисс! Линк служит Малфоям уже две сотни лет, Линк видел, что происходило с господином Септимусом!

— Так что же? — Гермиона нетерпеливо поджала губы.

— На господина пало фамильное проклятье, его кровь превращалась в яд. Лекари были бессильны, и даже самые сильные зелья не помогали заглушить боль. Только чистая кровь… — домовик понизил голос. — Леди Элафия отдала так много своей крови! Но это не помогало. Превращение продолжалось, и никто не мог ничего сделать…

— Но как он выжил?

— О, это неизвестно, мисс! — домовик расширил глаза и снова огляделся. — Господин Септимус говорил, что его спасла любовь!

— Что это значит? — прошипела Гермиона, замечая, что домовик пятится и собирается исчезнуть.

— Простите, мисс Гермиона! Мне уже пора уходить! Сюда кто-то идет!

— Постой же… — Гермиона махнула рукой, но домовик исчез. Дверь тихо открылась, сквозь щель просочился чей-то внимательный взгляд. На черты незнакомки упал свет, и Гермиона узнала в ней мать Астории Гринграсс. Лицо женщины разрезала язвительная улыбка. «Проверка» длилась недолго. Даже если наблюдательница и слышала какие-то странные звуки, то не придала им особого значения. Дверь тихо закрылась.

Гермиона рассеянно перевела взгляд с последней страницы дневника леди Элафии на письмо, но все еще не могла понять, для чего же в итоге создавались чары. Если бы целью было создание «бессмертия двух», то такие условия, как, например, физическое влечение и ограничение прикосновений не были нужны совсем. Противоречия сталкивались в голове, и Гермиона еще раз перечитала последние записи.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Единство чистоты, единство чувства, единство плоти… — Гермиона поджала губы. — Плоть… Плоть и кровь. Кровь! — она вскочила на ноги. Постепенно в голову проникало понимание. — Она отдала ему свою кровь… Единство плоти не связано с физическим влечением! Так и есть… — девушка принялась нарезать круги около кровати, остервенело закусывая губы. — Ни один из них не убивал, они были связаны одним чувством… Вот откуда единство чистоты и единство чувства! Мерлин всемогущий… — она пораженно прикрыла рот рукой. — Тот, кто создавал кольца как артефакты связи, не подозревал, что на самом деле творит чары «бессмертия двух»! Кольцо соединяет в себе подходящую основу и четыре единства… — снова повторила Гермиона. — Но какое же самое последнее?