Подвалы твоего сердца (СИ) - "hazy forest"

Дверь выдержала несколько мощных ударов магии, но, когда Пожиратели по ту сторону начали сыпать более мощными взрывающими заклинаниями, магическая защита глухо треснула и начала разрушаться. Теодор, зажмурившись и набрав в грудь побольше воздуха, сосредоточился и крепче сжал палочку, выжимая из себя и неё все возможные силы. На губах почувствовался вкус крови — тело не выдерживало напряжения. Теодор машинально вытер нос рукавом, чтобы не вдыхать тошнотворный запах. В последние дни ему удалось надышаться кровью настолько, что та вызывала резкое отвращение.

— Быстрее… — простонал Теодор, уже не открывая глаз. Казалось, если он сделает это, то потеряет сознание. Каждую секунду юноша уговаривал себя продержаться еще немного, но силы понемногу покидали его, голову сжимало неистовой болью, а удары по ту сторону все не прекращались. В голове всполохами рождалась темнота, но Нотт еще продолжал удерживать щит. Чтобы вытеснить мрак из сознания, он воспроизвел в голове голос и образ матери. Она нежно улыбалась ему. Теодор сжал палочку, преодолевая раздирающую боль в суставах. Лицо миссис Нотт постепенно растворялось в темноте, и Теодор глухо застонал. Он не мог опустить руки! В мыслях промелькнул веселый карий взгляд. Гермиона смеялась, стоя рядом с ним, и беспрестанно поправляла свои непослушные волосы. Её звонкий голос троился в ушах и почему-то напоминал манеру разговора Пэнси, но Теодор продолжал мыслить, лишь бы не провалиться в засасывающую черноту. Ноги подгибались. Гермиона перестала смеяться, её глаза начали темнеть. Разрез чуть сузился, в радужках появилась чернота. Тревожный прищур темных глаз Пэнси стал последним, о чем Теодор успел подумать перед тем, как дверь потряс удар от двойного заклинания. Разум взорвался вспышкой боли, и палочка в руке треснула, полоснув ладонь обжигающей силой. Теодор отшатнулся в сторону, бессильно покачнулся и, бросив жадный взгляд на все еще целую сферу, упал.

Линк не услышал грохот тела, все его мысли занимала сфера. Заклинания слетали с языка, почти не осмысливаясь, силы были на исходе. Купол начал пульсировать, разрастаясь и сияя ярче прежнего. Эльф опустил руки, понимая, что сделал все, что возможно. Сзади что-то звонко хрустнуло, и Линк обернулся. Магия защиты постепенно разрушалась, в воздухе висело напряжение, предвещающее последний удар. Линк испуганно вздрогнул и бросил короткий взгляд на безжизненное тело Тиф, а потом кинулся на него и сжал руками её сгорбленные плечи.

Оглушительный взрыв пронесся по стенам подземелий. Дверь, слетев с петель, расщепилась на кусочки, а куски камня полетели в разные стороны, ударяясь о стены. Мощная взрывная волна магии, пронзив первую преграду, устремилась в центр комнаты, где на постаменте возвышалась лишенная защитной магии копия Малфой-мэнора. Сопровождаясь визгом разрушения, в воздух взметнулись части хрупкого гипса, и комнату заполнили всполохи разрушенной магии. Стены задрожали, все вокруг пришло в хаотичное движение. Казалось, дом устроил сумасшедшую пляску, и пол, не выдерживая таких потрясений, начал медленно покрываться трещинами, в которые постепенно начала просачиваться освобожденная магия. Все грохотало лишь до того момента, пока она не исчезла, оставив за собой едкий запах гари и разрушения.

— Вот черт… — посреди разгрома подавленный шепот звучал убого и скупо. Сумевший спастись от воздействия взрыва Пожиратель смотрел через разрушенный дверной проем на остатки алтаря и не мог поверить, что своими руками уничтожил защитный купол. Мужчина тяжело сглотнул и опасливо ступил ближе. Под его ногами жалобно скрипела пыль разрушения. — Вот черт! — глухо повторил он и побледнел еще сильнее. Руки Пожирателя тряслись, а глаза метались от разгромленного алтаря к коридору, где лежал без чувств его товарищ. Пожиратель представлял, что будет, если Протеус узнает о разрушении второго пространства, а потому тут же бросился бежать. Звуки его поспешных шагов удалялись.

Какое-то время все было тихо, и лишь камни, все еще отваливающиеся от стен, разрушали потрясенное молчание. В воздухе витала бледная пыль, постепенно оседая на осколки и глыбы. Издалека послышался задушенный стон.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Пэнси скинула со своего рта руку Блейза, что до сих пор удерживал её от того, чтобы ринуться к комнате. Сердце девушки болезненно билось о ребра ровно с того момента, как один из Пожирателей произнес непростительное. Хотя Паркинсон чувствовала, что предназначалось оно совсем не Теодору, справиться с волнением было невозможно. Пихнув Забини в бок, она вывернулась и ринулась к обломкам.

— Пэнси! — понеслось вслед недовольное шипение, но она не слышала. Мысли пульсировали острой болью, и Пэнси наверняка знала, что эта боль была не её. Теодор нуждался в помощи.

— Нотт, — дрожащими губами пролепетала она, увидев вместо помещения склад руин. — Нотт! — упав на колени из-за бессилия, Пэнси обреченно оглянулась по сторонам. Крупные куски камней превращали пол в однообразное месиво, и разобрать что-либо было совершенно невозможно. Вдруг перед глазами взметнулся голубоватый луч, и девушка вздрогнула, отшатнувшись от него. Магическая нить, сделав несколько свободных оборотов в воздухе, устремилась куда-то в угол и утонула в обломках. Пэнси недоумевающе посмотрела на собственное кольцо, из которого начинался путь луча, и тут же поднялась на ноги. Что-то подсказывало ей, что это был знак, и, почти не понимая, что делает, Паркинсон ринулась к тому месту, на которое указывал луч.

— Блейз! — хрипло позвала она, но тут же поняла, что говорила слишком тихо. — Блейз!

— Не ори! — зашипел Забини где-то за спиной, но осекся.

— Он где-то здесь! Помоги мне… — Пэнси, сдирая пальцы в кровь и ломая ногти, продолжала отшвыривать те камни, которые поднять было по силам, и вскоре в груде обломков мелькнула белизна кожи. — О, Мерлин! — взмолилась она и коснулась пальцев руки. Та была подозрительно холодной. — Блейз, помоги же мне! — истерика накатывала волнами, но Пэнси не переставала работать руками, изредка надрывно всхлипывая. Забини почему-то все еще задерживался у двери.

— Отойди, — прозвучало совсем скоро, и Блейз, сжав в руках палочку оставшегося без сознания охранника, подошел к Пэнси. Она быстро отползла в сторону, не смея выпускать из вида руки Теодора. Забини сосредоточенно зажмурился, произнося заклинание левитации. Постепенно глыбы поднимались в воздух и отлетали в сторону, а потому вскоре стало видно часть тела и голову, к счастью, оказавшуюся в пространстве между стеной и большим плоским обломком. Труднее пришлось с тяжелыми камнями, придавившими ноги Теодора, но Блейз, сжимая зубы от волнения, продолжал сражаться с силой чужой палочки.

— Он жив, — прошептала Пэнси, прижав пальцы к запястью Теодора. — Нужно привести его в чувство.

— Не здесь, — Забини подошел к Теодору и слегка приподнял его. — Помоги мне взвалить его на спину.

Вместе они, шумно дыша от усилий и волнения, кое-как взгромоздили Теодора на спину Блейза, а потом поспешили покинуть злополучную комнату. Миновав коридор и выбрав направление наугад, они шли около нескольких минут, пока Забини не выбился из сил.

— Ладно, — он устало выдохнул, аккуратно спуская Теодора на пол. — Думаю, мы зашли достаточно далеко, — Блейз направил палочку на Теодора, и, немного подумав, использовал жалящее заклинание. Тело Нотта выгнулось, приподнимаясь с пола, но столь же стремительно рухнуло обратно.

— Ты сдурел? — огрызнулась Пэнси, сверкая в сторону Забини гневным взглядом. — Это даже не твоя палочка!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Есть идеи получше? — Блейз сердито нахмурился, наблюдая, как Паркинсон опускается на колени перед телом Теодора. В её движениях сквозила тревога и определенная трепетность. Он впервые видел подругу такой: грязной, уставшей, совершенно подавленной, но такой смелой и самоотверженной. С губ мулата сорвался нервный смешок: неужто её покусала Грейнджер? Иначе с какой стати Пэнси вдруг начала заботиться о ком-то кроме себя? Размышления подобного рода прервал резкий хриплый стон. Теодор распахнул глаза и тут же застонал от невыносимой боли. Его взгляд сумасшедше метался из стороны в сторону, а руки скребли по полу.