'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

их быстро уничтожат, а траншеи смешают с грязью ракетами и снарядами.

— Обед принесли, — сообщил ефрейтор Шульц.

Тристан дал знак Хайнцу и последовал за ефрейтором.

Принесли кастрюлю с айнтопфом, (1) запах которого чуть не лишил Диттмара сознания — чувствовалось, что там есть мясо, возможно, фрикадельки. Как командир отделения, он снял пробу первым.

Увы, не фрикадельки, а просто мятые кусочки фарша, но это тоже было неплохо, ведь за Одером айнтопф бывал и вовсе без мяса.

— Что будешь делать, когда всё это закончится? — спросил Хайнц, когда они сели на ящики из-под патронов.

— Не знаю, — пожал плечами Тристан. — Не уверен, что это вообще закончится.

— Закончится, — уверенно улыбнулся Хайнц. — Как-то, но закончится.

Это совершенно не по уставу, что обер-ефрейтор так панибратски беседует с обычным шютце, но Хайнц пережил вместе с Тристаном целых два штурма, поэтому они стали практически родными.

Вчера ещё был Карл Бадер, но ему оторвало обе ноги гранатой, а затем его увезли в тыл. Непонятно, жив ли он вообще, но Диттмар пообещал себе, что узнает о судьбе друга сразу же, как окажется неподалёку от госпиталя…

— Соли маловато, — произнёс Мельсбах.

— Нормально посолили, — не согласился с ним Тристан. — И тебе ли…

Раздался характерный свист, а затем его приглушило взрывом.

Он сразу же рухнул на дно траншеи и пополз к блиндажу. Ему нужно оказаться там как можно быстрее и тогда будет шанс, что он выживет.

Этот обстрел может значить только одно — враг скоро будет здесь.

Крупнокалиберные снаряды падали на позиции, подбрасывая в воздух сотни килограмм почвы, а Тристан упорно полз. Можно было подняться и пробежать оставшееся расстояние, но он уже видел, что может быть в таких случаях.

Маркус Эггер советовал при обстреле быть как можно ниже. Чем ты ниже, тем меньше шанс, что тебя напичкает осколками. Это не гарантия безопасности, но это точно шанс…

Диттмар добрался до блиндажа и только внутри понял, что за ним не полз Хайнц. Возможно, он пополз к одной из противоснарядных щелей, но все они дальше блиндажа.

Сев на лавку, Тристан начал очищать автомат, чтобы, когда придёт час, оружие не подвело. И этот час ближе, чем он надеялся.

Обстрел был долгим — дольше обычного. Это точно он.

Крыша блиндажа вздрагивала, земля осыпалась с потолка, запах гари и металла уже успел въесться в эти толстые брёвна. Диттмар закончил с автоматом, убрал пенал и положил оружие на колени, глядя в стену. Там была трещина. Она пульсировала от каждого взрыва, словно живая.

Спустя, может быть, пятнадцать, а может, тридцать минут, обстрел затих так же внезапно, как начался. На мгновение повисла давящая тишина, а затем пришёл новый звук — частый грохот танковых орудий.

— На выход! — скомандовал Тристан. — Оружие к бою!

В блиндаже с ним было трое солдат из его отделения — Ганс, Дитрих и ещё один Ганс. Он старается не привязываться, поэтому запоминает только имена и лица.

Воняло тротилом. Этот запах ни с чем не спутать, он подчёркнуто химический, горький, щипающий нос и саднящий горло. Этот запах въедается в волосы, кожу и одежду, оставаясь с тобой надолго…

Диттмар прошёл по траншее и обнаружил Хайнца.

Он лежал на том же месте, где и был — ему оторвало левую часть головы, чуть выше левого глаза. Мозг наполовину вывалился из черепной коробки, а на лице осталось растерянное выражение, будто бы Хайнц до последнего не верил, что такое могло случиться именно с ним.

Айнтопф разлился и смешался с траншейной грязью, его тоже уже не спасти…

«Так бывает», — подумал Тристан и накрыл тело боевого товарища шинелью.

Зарядив магазин в трофейный автомат, он направился к своей позиции.

Сразу стало понятно, что враг уже близко — вдалеке видны танки, стреляющие с дистанции, чтобы оставаться неуязвимыми для пушек ПТО. Последние, к слову, всё ещё стреляли, поэтому очевидно, что танки, в ближайшее время, не приблизятся.

Уже должно прибыть подкрепление со второй линии, но его всё нет…

Слева и справа другие подразделения, но этот участок за отделением Диттмара и ему бы очень не хотелось, чтобы сюда подошёл враг.

Перестрелка между ПТО и танками продлилась лишь пять минут с небольшим, а затем танки начали движение, на ходу постреливая по траншеям осколочно-фугасными снарядами.

«Бронетранспортёры позади…» — рассмотрел Тристан характерные силуэты.

В каждом гусеничном Б-24 находится по десять штурмовиков, опытных и умеющих брать траншеи — с ними будет по-особенному тяжело.

Обер-ефрейтор Диттмар не открывал огонь, ведь для танков это как для слона дробинка, но кто-то не выдержал и начал стрелять, за что почти сразу же поплатился. Короткие очереди из 30-миллиметровых пушек броневиков Б-24 и всё было кончено.

Именно так тут и умирают те, кто чудом сумел выжить под бомбёжками…

Красная Армия — это необоримая сила, жестокая, беспощадная и превосходящая. Только здесь, в траншеях, Тристан понял истинную цену пропаганды — до войны у германского общества сложилось впечатление, будто бы в СССР живут слабые и дикие варвары, неспособные дать достойный отпор могущественной армии рейха.

Пропагандисты утверждали, что война едва ли затянется до Рождества, возможно, закончится ранней осенью, вместе с падением Москвы.

Но всё сразу пошло не так, за первые недели было взято лишь два крупных города, Ужгород и Мукачево, но только потому, что противнику было слишком неудобно оборонять их. И даже так, он тщательно заминировал эти города, превратив их в зоны смерти, в которых шастали диверсионные отряды и одичавшие собаки.

Красная Армия оказалась готова к новой войне, а вермахт как был догоняющим, так и остался.

«Не вермахт, а рейхсвер», — напомнил себе Тристан.

Его отец служил в рейхсвере, а он начал служить в нём относительно недавно, когда кайзер Вильгельм III решил, что вермахт — это детище нацистов и для новой страны не подходит. Так вермахт официально прекратил своё существование, но в реальности ничего, кроме названия, не изменилось.

Танки, поливающие траншеи из пулемётов, подходили ближе, а за ними следовали Б-24, подавляющие пехоту огнём из автопушек и спаренных пулемётов.

Последний называют Schützenpanzer, то есть, «броня стрелков» или «броня пехоты», хотя в инструкции по борьбе с Б-24 его называют Infanterie-Kampffahrzeug, то есть, «боевая машина пехоты».

И Красная Армия применяет эти машины для высадки штурмовиков очень близко к позициям противника, зачастую под огнём, который Б-24 способен выдержать без тяжёлых для себя последствий.

«Ничего уже не