'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

Прусскими не повторялось. Но это же был Гитлер, поэтому естественно, что на его указы, особенно секретные, забивали болт. Губерт Саксен-Кобург-Готский, сын правящего герцога, попытался внести свой вклад в удобрение почвы в Украинской ССР и добился в этом замечательных успехов. Советские ВВС сильно помогли ему, и он насмерть разбился у Великих Мостов на бомбардировщике He-111, но тело забрали и захоронили в Германии — не получилось у него, короче говоря. И братишка Губерта, Фридрих Иосия, вопреки Гитлеру (и это сейчас без шуток), продолжал воевать, даже попробовал, по примеру брата, улучшить почву Кавказа, но вовремя уехал во Францию.

Глава двадцать третья

Гильзовый перезвон

*20 октября 1940 года*

— Да уже, похоже, что всё… — произнёс Хайнц Мельсбах, один из немногих друзей Тристана.

Обер-ефрейтор Диттмар до сих пор ощущал себя обычным рядовым стрелком, ведь он на фронте не так уж и давно. Он получил повышение через ступень, минуя ефрейтора, что было напрямую связано с тем, что он пережил целых три штурма, а это, по мнению фельдфебеля Брамса, свидетельствует о его фронтовой компетенции…

Предыдущий фельдфебель, Герт Гайслер, погиб три дня назад, как и командир взвода, лейтенант Александер Кестнер — их накрыло одной бомбочкой, к несчастью, для них, взорвавшейся сразу.

Вражеская авиация щедро осыпает передовую кассетными бомбами, но это, видимо, делается по остаточному принципу, потому что случается не очень регулярно. А вот куда эти бомбы падают регулярно — это на аэродромы.

Маркус Эггер, самый опытный на фронте, тоже погиб, но его убили во время обороны Даммфорштадта. Танк выстрелил в здание и оно обвалилось.

Тогда, под натиском Красной Армии, им пришлось отступить за Одер, во Франкфурт, но затем 77-й пехотный полк, вернее, то, что от него осталось, отправили на северо-запад, в город Эберсвальде, превращённый в очередной фестунг, который «нужно отстоять любой ценой». Штеттин, предыдущий «самый важный» фестунг, уже пал, причём в этот раз население города не успели эвакуировать даже наполовину.

До Берлина меньше сорока километров.

— Почему «всё»? — спросил Тристан.

— Ну, потому что всё, — ответил на это Хайнц. — Говорят, нужно держаться изо всех сил, но ради чего? Выиграем мы пару-тройку дней — что это даст?

— Потише… — предупредил его Диттмар и ненавязчиво осмотрелся по сторонам траншеи.

— Да это уже открыто все обсуждают, — грустно усмехнулся шютце Мельсбах. — Эти жирные уроды, взявшие власть, уже сбежали в Бонн, а нас оставили удерживать Берлин — ради чего?

— Предлагаешь просто сдаться? — спросил Тристан. — Чтобы всё, что мы пережили, было зря? Чтобы пришли коммунисты и отняли у нас всё? Знаешь, что будет, когда Германия падёт?

— Знаю, — кивнул Хайнц. — Всё это, наконец-то, закончится.

— О, нет, — покачал головой обер-ефрейтор Диттмар. — Всё только начнётся — они обязательно захотят, чтобы мы отдали всё, что у нас есть. Они ограбят Германию, как когда-то её ограбили англичане и французы.

Он решил, что обстановка спокойная, поэтому можно почистить АГ-37, взятый с тела Эггера.

— Да и что? — спросил Хайнц. — Нам всех этих богатств, всё равно, не видать. У меня мало веры этим холуям, что несут пургу о величии Германии — Гитлер начал эту войну, его уже нет, но кто-то должен заплатить. Можно сдохнуть здесь, а можно…

— Тихо! — остановил его Тристан.

Он увидел странный предмет, падающий с небес, прямо на «ничью землю». Этот предмет упал на землю с металлическим лязгом.

— Что это было? — спросил напряжённый Хайнц.

— Похоже, что кусок обшивки, — пожал плечами обер-ефрейтор.

Время от времени, на позиции или рядом с ними падают такие вот признаки войны в небесах. Иногда россыпью гильз, а иногда пылающими самолётами или вот такими обломками.

— Может и убить, — произнёс Мельсбах, доставая портсигар.

— Отделение! — заорал Тристан. — Все в блиндажи! Охранение — на месте!

Он считается бывалым, кто-то даже думает, что он ветеран, но это лишь на фоне тех, кто прибыл на фронт недавно…

«И все они умрут», — подумал он. — «После каждого штурма остаётся меньше половины».

Пополнение боеприпасов и живой силы очень затруднено — в небе постоянно находятся сотни вражеских штурмовиков. Они уничтожают обнаруживаемые колонны, а это сильно всё осложняет.

Поэтому основную массу грузов возят ночью, но это помогает лишь частично, ведь у противника есть и ночные штурмовики, которые пусть и находят далеко не все колонны, но те, что находят, уничтожают надёжно.

С небес начало падать ещё больше обломков. Они представляют нешуточную опасность, так как падают в огромных количествах и по большой площади.

На землю посыпались гильзы. Сотни. Тысячи.

Они свистели, будто стрелы, а потом бились о землю, с хрустом и звоном, похожим на звук удара цепи по бетонному полу.

Где-то наверху устроили грызню лётчики, уничтожающие друг друга без жалости, не экономя снаряды и патроны.

Скрывшийся в предбаннике блиндажа Тристан Диттмар поглядывал на небо, но сам не понимал, зачем. Это схлестнулись истребители, возможно, последние из тех, что оставались у Германского рейха. У врага же очень много истребителей и нет недостатка в лётчиках, поэтому господство в воздухе за ним.

В небе появился чёрный дымный шлейф, стремительно мчащий к земле. При приближении стало ясно, что это полноценный самолёт, разбрызгивающий пылающее топливо и никем не управляемый. За последние секунды его полёта Тристан сумел разглядеть сорванный фонарь остекления, что свидетельствовало о том, что лётчик выпрыгнул.

«Bf-109», — идентифицировал Тристан самолёт.

Упал он куда-то на позиции Красной Армии или чуть дальше.

Град из обломков и гильз прекратился, поэтому Диттмар приказал отделению покинуть блиндажи и занять позиции.

По всему фронту что-то постоянно происходит, но в траншеях всегда одно и то же — сырость и ожидание. А потом может начаться артналёт, или атака штурмовиков, а если совсем не повезёт, то и полноценный штурм, со всем перечисленным и танками с пехотой.

За прошедшие сутки их обстреливали уже дважды, а ещё один раз прилетало звено штурмовиков. Если сегодня до полудня будет артобстрел, то можно ожидать штурма.

Делать тут особо нечего, они обороняются, поэтому никаких больше манёвров — траншеи выкопаны жителями города, которых уже должны были успеть эвакуировать, а блиндажи они построили позавчера.

Есть противотанковые пушки, а также несколько батарей гаубиц, поэтому они не одни, но так будет не всегда. Когда враг узнает расположение гаубиц и батарей ПТО,