Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира - Федор Ибатович Раззаков

них не людей, а вечных «зеков», которым и прощения теперь никогда не заработать, а значит, никуда и не смыться от своего прошлого. Нам бы чуточку милосердия проявить к оступившимся, руку им протянуть, плечо подставить, глядишь, сегодня и не страшно было бы на улицу выйти. Как говорится, «за что боролись, на то и напоролись…»

Однако, уйдя несколько в сторону от нашего повествования, мы забыли про наших героев. А они между тем в те мартовские дни 91-го года, кажется, совсем потеряли голову. Во всяком случае следователь городской прокуратуры Надежда Снегирева точно. Иначе чем объяснить то, что она брала к себе в домашнюю стирку брюки заключенного Мадуева и даже, более того, пыталась избавить подследственного от лишних, на ее взгляд, эпизодов преступной деятельности. Но вечно так продолжаться не могло. Дерзкая и свободолюбивая натура Мадуева требовала действий. Он решил совершить побег из «Крестов» с помощью любимой женщины. Для осуществления этого побега ему понадобился пистолет, доступ к которому имела Снегирева. Воистину, жизнь порой выписывает такие сюжеты, что не снились и опытному романисту.

Снегирева в первые дни после просьбы Мадуева раздобыть для него пистолет как могла отговаривала его от этой затеи, обещала ждать его из тюрьмы все годы, бросить работу и ехать за ним куда угодно. Но Мадуев был непреклонен, обещая лишь одно – пистолет ему нужен только для «понта», чтобы припугнуть охрану. И Снегирева в конце концов «сломалась». Она незаметно пронесла к Мадуеву пистолет, изъятый у него при аресте в Ташкенте и хранившийся в опечатанном сейфе городской прокуратуры.

3 мая 1991 года С. Мадуев совершил попытку побега в строгом отделении изолятора. Он вытащил наружу пистолет и довольно легко разогнал усиленный наряд охраны: пятерых офицеров с собакой и восьмерых солдат. Однако дальше произошло неожиданное. Майор конвоя М. Егоров попытался выбить у Мадуева пистолет, но тот оказался проворнее, увернулся и всадил майору пулю в живот. После этого Мадуев взял в заложники дежурного помощника А. Афанасьева и заставил охрану отпереть двери во двор. Однако в самый последний момент тюремный двор был перекрыт. Мадуев попытался выстрелить из пистолета еще раз, но тот дал осечку. Затем еще одну. Поняв, что проиграл, Мадуев отбросил пистолет в сторону. И тут же был сбит с ног озверевшим конвоем. Тело раненого майора М. Егорова с вывалившимися наружу кишками было убедительным поводом для охранников, чтобы не оставить на Мадуеве живого места. Ему успели сломать два ребра и повредить легкое, прежде чем командиры отдали приказ прекратить избиение.

После этого неудавшегося побега машина следствия закрутилась с новой силой. Теперь предстояло выяснить, кто же передал Мадуеву пистолет. Сам он ни в чем не сознавался. Под подозрение попали все следователи следственной прокуратуры. Подозревали и Снегиреву, но доказать ее вину тогда так и не смогли. Ее уволили из прокуратуры за неформальные отношения с подследственным. Она устроилась в порту на должность юриста. Там она работала до середины августа 1991 года.

14 августа С. Мадуев заявил старшему следователю по особо важным делам УКГБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Г. Карабанову: «В своей жизни я никогда не встречал женщин, которые ради меня могли бы пожертвовать своим долгом, положением, одним словом – всем.

Поэтому я, похоже, стал испытывать к Снегиревой возвышенное чувство. Я люблю эту женщину!»

В принципе это заявление Мадуева, где он в открытую назвал человека, передавшего ему пистолет, уже не было новостью для следственной группы. К тому времени следователи А. Георгиев и В. Федоров успели собрать неопровержимые улики, изобличающие Н. Снегиреву. 16 августа ее арестовали на ее рабочем месте в порту. При обыске у нее нашли около трех десятков фотографий Мадуева, похищенных ею из материалов дела. Некоторые из этих снимков она постоянно носила с собой. В январе 1994 года на экраны страны вышел фильм Сергея Соловьева под названием «Тюремный роман». Основой для его сюжета послужила история С. Мадуева и Н. Снегиревой. В главных ролях снялись популярные киноактеры Александр Абдулов и Марина Неёлова.

Тюремные бунты

Тем временем той осенью 1991 года по исправительно-трудовым управлениям и следственным изоляторам России прошла волна массовых беспорядков. Заключенные и подследственные объявляли голодовки, отказывались выходить на работу. Были случаи захвата заложников из числа администрации. География бунтов была обширная – Москва, Владивосток, Грозный, Красноярск, Мордовия, Башкортостан, Удмуртия, Владимирская, Тамбовская, Челябинская, Читинская, Архангельская, Тульская области.

6 октября в Красноярской ИТК-6 строгого режима возник стихийный бунт более чем двухтысячного контингента. К бунту привел беспредел, царивший в колонии, когда заключенные вооружались друг против друга. Вооружаться же их заставили анархия в зоне, террор всех против всех. Мыслимо ли, около 400 осужденных не питались в столовой, боясь зайти в нее. Там хозяйничали так называемые «авторитеты» с обслугой. В больницу везли и везли покалеченных в бесконечных «разборках». В ноябре, во время бунта, в зоне настало безвластие – ситуацию уже не контролировала не только лагерная администрация, но и группа осужденных, придерживающихся воровских традиций, что прежде правила колонией.

Между тем еще в сентябре в Хабаровске прошла сходка воровских авторитетов, постановившая начать забастовку с целью изменения исправительной системы с 19 октября. Но бунт в Красноярске явно не вписывался в схему прошедшей сходки, хотя в целом «играл» в ее пользу.

Во время красноярского бунта обошлось без крови. ОМОН не применил оружия, и 40 дней противостояния закончились миром. Зато во время беспорядков в следственном изоляторе Грозного в том же октябре без крови не обошлось. Около 600 человек, содержащихся в изоляторе, взломали двери камер и вышли на территорию СИЗО. Они сожгли библиотеку, медсанчасть, склад и попытались вырваться на свободу. Охрана применила оружие на поражение, в результате чего двое человек были убиты, многие ранены, однако около 30 человек сумели бежать.

12 октября 1991 года 660 заключенных колонии строгого режима поселка Кулеватово Тамбовской области объявили голодовку, потребовав встречи с членом Верховного Совета РСФСР Л. Кудиновой. После ее переговоров с представителями осужденных администрация была вынуждена удовлетворить 15 из 17 требований (невыполненными остались требования политического характера – пересмотреть действующее законодательство и провести широкую амнистию). В колонию вскоре прибыла комиссия Верховного Совета России.

После всех этих массовых выступлений власть уже не могла оставаться безучастной к судьбе заключенных. Тем более через два месяца после подавления коммунистического путча. И вот в конце октября 1991 года новый министр внутренних дел России Андрей Дунаев по согласованию с Генеральным прокурором РСФСР Валентином Степанковым без участия Верховного Совета утвердил новые правила