Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

умер вместе с ним. Вероятно, это произошло бы в любом случае, но командиры его рот были так же растеряны и напуганы, как и любой из их людей. Они сделали все, что могли, и при этом две трети из них погибли, но без уверенного, надежного голоса Оливира их усилий было просто недостаточно.

Первый полк был разбит под ударами этой ураганной бомбардировки. Удивленные, напуганные люди, которые уже почувствовали неизбежность окончательного поражения из-за скудных пайков и крайне непригодной для зимы одежды, выданной им квартирмейстерами, запаниковали. Слишком многие из тех, кто мог бы остановить панику, как полковник Оливир, были мертвы, а выжившие бежали от холокоста… только для того, чтобы попасть в самое его сердце. Выбравшись из своих блиндажей, не защищенные даже щелями траншей, они оказались обнаженными под ударами шрапнели и шипящих стальных осколков, когда вражеские снаряды и минометные бомбы повлекли за собой наказание, которое всегда наступало для войск, попадавших под такой огонь.

* * *

— Хорошо! — крикнул Паркмин тридцать минут спустя, достаточно громко, чтобы его услышали сквозь грохот артиллерии. — Давайте пошлем приглашение генералу Маклимору, Чарлтин!

— Есть, есть, сэр! — Лейтенант Чарлтин Винчози, командир «Гринейд», в знак понимания коснулся груди и кивнул ожидавшему связисту. Старшина поджег запал ракеты длинным медленным фитилем, и она взмыла в небеса, взорвавшись каскадом красного и зеленого огня.

Паркмин наблюдал, как она поднимается, наблюдал, как она извергается, затем оглянулся на юг, когда первая волна штурмовых катеров мощно гребла сквозь густые, дрейфующие туманные полосы порохового дыма и грома и молний бомбардировки. 8-я стрелковая дивизия генерала Тобиса Маклимора месяцами ждала этого момента, и он мог слышать завывание их труб и высокий, дикий вой, которому они научились у чарисийских морских пехотинцев, даже сквозь грохот орудий.

Он сорвал с головы шляпу, размахивая ею над головой, пока его артиллеристы отвечали на приветствия пехоты, и его губы растянулись в голодном оскале. Храмовникам предстояло за многое ответить, и люди Маклимора собирались получить первый аванс.

VI

Храм, город Зион, земли Храма

Напряженное, сердитое выражение лица Жаспара Клинтана было достаточно жестким, чтобы расколоть камень. Его глаза сверкали глубокой и бездонной яростью, которая все больше становилась его частью за последние несколько лет, и опасность исходила от него, как проклятие. Уиллим Рейно почти чувствовал запах крови и дыма, когда он спокойно стоял и ждал, пока Клинтан нацарапал свою подпись на полудюжине ордеров на арест, бросил их обратно в руки своего секретаря и резко мотнул головой в жесте ухода.

Секретарь не собирался целовать кольцо великого инквизитора при официальном прощании. Он просто бросил быстрый, испуганный поклон и исчез, как дым от пожаров прошлой зимы, оставив Рейно наедине со своим хозяином.

— Садись.

Клинтан ткнул указательным пальцем в обычное кресло Рейно, и архиепископ Чиан-ву устроился в нем со своим портфелем на коленях.

— Ты принес документы?

— Да, ваша светлость. — Рейно открыл портфель и извлек полдюжины плотно набитых папок. Он положил их на стол Клинтана. — Досье всех офицеров, которые вы запрашивали, ваша светлость.

Клинтан протянул руку и подтащил папки ближе, как разъяренный горный медведь, выхватывающий лосося из ручья. Он нахмурился, просматривая их, пока не нашел те две, которые, очевидно, были ему нужны. Затем он отодвинул остальные в сторону и открыл выбранную пару одну за другой, быстро просматривая их содержимое. Наконец, он снова закрыл их, откинулся на спинку стула и устремил свой опасный, огненный взгляд на Рейно.

— Полагаю, ты подтвердил первоначальные сообщения?

Это прозвучало как полурычание, но Рейно ожидал этого. Он просто кивнул, выражение его лица было серьезным.

— Боюсь, что да, ваша светлость. — Он слегка пожал плечами. — Связь затруднена, вы понимаете, и агенты-инквизиторы, которые докладывают с мест — те, чьи приказы не требуют, чтобы они согласовывали свои сообщения с Эбернети перед передачей — находятся на относительно невысоких должностях. На самом деле, большинство из них имеет прикрытие военнослужащих регулярной армии. Это означает, что их доступ к семафору или другим методам связи в данный момент ограничен. Однако у меня есть три отдельных подтверждающих сообщения, все доставлены вивернами.

— Эти ублюдки.

Эти два слова были произнесены шипящим, почти шепотом, что придавало им еще большую силу, чем более привычный рев ярости Клинтана. Рейно видел великого инквизитора во всех мыслимых настроениях, от добродушного дружелюбия, когда дела шли хорошо, до бессвязной, крушащей мебель ярости, когда дела шли плохо… менее хорошо. В данный момент он предпочел бы одну из визжащих, захлебывающихся истерик Клинтана ледяному кокону такой сильно сфокусированной ярости. Это были моменты, когда викарий был наименее склонен к сдержанности и наиболее сильно побуждался к… экстремальным реакциям. Его вспышки гнева были достаточно опасны, но холодная, сосредоточенная страсть его нынешнего настроения была гораздо более опасной.

Архиепископ ждал. Не столько для того, чтобы узнать, какова может быть судьба Барнэбея Уиршима и Эрниста Эбернети, сколько для того, чтобы узнать, как эти судьбы их постигнут. Их судьба была предрешена с того момента, как они приказали полковнику Клейрдону Максуэйлу повести двадцать пять тысяч человек на запад от Гуарнака в отчаянной попытке спастись от джаггернаута, безжалостно пробивающегося через ущелье Силман к тому, что осталось от армии Силман. Маловероятно, что беглецы действительно могли сбежать — все они были пехотинцами, без какой-либо кавалерии с ними, согласно отчетам агентов-инквизиторов, — и Уиршим, и Эбернети остались позади с арьергардом, пытаясь выиграть им немного