Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

— В некотором смысле мне действительно все равно, сделаете вы это или нет, — спокойно сказал Самирсит. — В душе я простой человек, епископ Гортик. Я чту императора Кэйлеба и императрицу Шарлиэн, и мои приказы от них довольно ясны, но я сам предпочитаю простые решения. Это означает, что я совершенно не против того, что произошло в форте Тейрис прошлой зимой, если вы соберетесь поступить так, вместо того чтобы принимать наши условия. Но вы, возможно, захотите подумать о других восемнадцати или девятнадцати тысячах человек, запертых вместе с вами в этой крысопаучьей норе.

— Вы думаете, кто-нибудь из моих людей боится умереть за Бога? — усмехнулся Нибар.

— Ради Бога? — Самирсит пожал плечами. — Может быть, и нет. Для этой жирной, развратной свиньи Клинтана? — Он закатил глаза под сплошным барьером бровей. — Любой, кто готов умереть за него, настолько чертовски глуп, что мы должны пойти дальше и отбраковать его сейчас, пока он не дал потомства!

Лицо Нибара сначала покраснело, а затем побелело от ярости. И все же, даже когда ярость захлестнула его, часть его знала, что Самирсит был прав. Хотя он и не хотел признаваться в этом даже самому себе, сами основы джихада начали колебаться. Даже в армии Божьей были те, кто начинал различать великого инквизитора и Мать-Церковь. Он и его капелланы и инквизиторы наступали за это чувство обеими ногами, когда оно подняло голову, но это было все равно, что пытаться потушить травяной пожар в разгар лета. Каждое пламя, которое они тушили, выбрасывало свои собственные огненные угли, прежде чем угасало, и осознание того, что армию Фейркин оставили умирать на месте, раздувало их, как сильный ветер.

— Если вы собираетесь спровоцировать меня на какой-то… несдержанный ответ, — выпалил он, — я не собираюсь вам помогать. И что бы ни натворили ваши друзья-убийцы в форте Тейрис, я думаю, вы найдете Фейркин гораздо более кровавым и трудным для пережевывания.

— Сдадитесь вы сейчас или нет, зависит от вас, — ответил Самирсит. — Что произойдет в конце, если вы не сдадитесь, — это другой вопрос. На данный момент у вас чуть более пятнадцати тысяч пехотинцев, двадцать семь сотен кавалеристов и восемьдесят три орудия. Нет, подождите. — он покачал головой. — Это восемьдесят два орудия после того, как в пятницу в батарее капитана Зэкрея разорвалась пушка Фалтина, не так ли? — Его улыбка была как бритва. — У меня, с другой стороны, есть почти восемьдесят тысяч пехоты и кавалерии, а также более двух тысяч угловых орудий, полевых орудий и минометов. — Он пожал плечами. — Соглашусь с вами, что большинство из них — минометы, а не угловые пушки. Даже допускаю, что мы не сможем нацелиться на ваши позиции так точно, как хотелось бы, и что атака в гору никогда не бывает легкой. Однако у меня нет никаких сомнений в исходе, если моей армии придется атаковать. И хотя я не планирую играть «Пики Колстира» по пути наверх, склонен сомневаться, что многие из моих людей вспомнят наставления Лэнгхорна о милосердии и сострадании, как только мы доберемся до вершины. Конечно, у них будут свои приказы о пощаде и взятии пленных. Но, учитывая выдающуюся выдержку армии Божьей после победы, уверен, вы поймете, почему иногда войска выходят из-под контроля.

Ледяное пушечное ядро застыло в животе Гортика Нибара, когда Самирсит так спокойно… и так точно оценил чужие силы. Не было никакого способа — ни за что под золотым солнцем Бога — которым Самирсит мог получить эти цифры, и все же он получил. И как бы сильно Нибару ни хотелось верить, что он преувеличил свою собственную силу, он был болезненно уверен, что чарисиец этого не сделал.

— Полагаю, тогда нам просто придется это выяснить, не так ли? — услышал епископ свой собственный голос.

— Полагаю, мы так и сделаем. — Самирсит взглянул на солнце. Утро шло к концу, тени укорачивались, и он оглянулся на Нибара. — В таком случае, переговоры окончены. Перемирие продлится до тринадцати часов. Я бы порекомендовал вам и вашим капелланам провести это время в молитве. Другой возможности у вас может и не быть.

Он кивнул головой своим товарищам, и все трое повернулись и, не сказав больше ни слова, потрусили обратно к редуту.

— Вы уверены, что это сработает, сэр? — тихо спросил лейтенант Макгрудир, когда сэр Бартин Самирсит посмотрел на часы. Они с генералом стояли в тени нависающей наблюдательной вышки, и лейтенант пожал плечами, когда Самирсит взглянул на него. — Это звучало действительно хорошо, когда полковник Алджирнан предложил это, сэр, но это было тогда, а это сейчас.

— Я очень доверяю полковнику Алджирнану и его людям, Кэйлеб, — мягко сказал Самирсит. — И друзья сейджина Абрейма были достаточно любезны, чтобы подтвердить точность его навигации в дополнение к тому, чтобы следить для нас за численностью войск и артиллерии Нибара. Люди майора Сандирсина добрались именно туда, куда и собирались. Так есть ли какая-то другая причина, по которой вы не ожидаете, что это сработает?

— Нет, сэр. Но не могу не вспомнить, что сказал император Кэйлеб в Корисанде. Он и генерал Чермин даже придумали для этого термин: принцип «Будь проще, глупец» [KISS — Keep It Simple, Stupid — англ.].

— Совершенно верно, — сказал Самирсит, кивнув. — Барон Грин-Вэлли любит повторять ту же фразу. Но если разобраться, предложение полковника Алджирнана было настолько простым, насколько оно могло показаться. Да, работа тяжелая, но, безусловно, простая.

Макгрудир не совсем сердито посмотрел на своего генерала, но его явно не позабавил ироничный тон Самирсита. И, напомнил себе его начальник, юный Макгрудир был и старше, и гораздо опытнее, чем можно было предположить по его мальчишеской внешности. Он был сержантом морской пехоты во время кампании императора Кэйлеба в Корисанде,