Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

Он фыркнул от собственного беспокойства, задаваясь вопросом, каково это было для людей под его командованием, которые ждали того же события. Армию Хилдермосс было не сравнить с отчаявшимися, численно уступающими и истощенными силами, которыми он командовал прошлой весной. Горстка голодающих, измученных полков была преобразована в шесть стрелковых дивизий, поддерживаемых шестью полками драгун Сиддармарка, и если их снаряжение оставалось чуть хуже, чем у их союзников-чарисийцев, оно было намного лучше, чем когда-либо могла похвастаться армия республики Сиддармарк. Каждый из его восьмидесяти тысяч пехотинцев был вооружен винтовкой со штыком, более трети из которых заряжались с казенной части; каждый из его двенадцати тысяч драгун был вооружен винтовкой или нарезным карабином; а его дивизии были оснащены более чем двумя тысячами минометов и почти шестьюстами полевыми орудиями. По общему признанию, полевые орудия по-прежнему были морскими тридцатифунтовыми и четырнадцатифунтовыми пушками, установленными на полевых лафетах, предоставленных Чарисом, а не четырехдюймовыми нарезными орудиями, которыми оснащалось все больше и больше полков полевой артиллерии ИЧА, но они все равно мощно усилили его артиллерийский парк.

И если у него не было ни одного из полевых нарезных орудий чарисийцев, он знал, где он мог…

Ракета взмыла ввысь над предрассветной чернотой озера Виверн.

— Сэр! Полковник Оливир!

Бринтин Оливир выпрямился в своем походном кресле, расплескав на тунику половину своей скудной чашки драгоценного горячего какао. Было всего пять часов, все еще далеко до восхода солнца на севере в это раннее время года, и он наполовину задремал за своим спартанским завтраком, позволяя своему разуму мечтать о доме, о своей жене и трех сыновьях.

Он тихо, но с чувством выругался, пролив какао, но больше из-за собственной неуклюжести, чем из-за своего помощника. Лейтенант Дантас был с ним с тех пор, как прошлым летом дивизия «Сент-Юра» двинулась на восток. Он не отрывал своего полковника по прихоти, и что бы ни вызвало этот испуганный тон в его голосе, оно вероятно, предвещало нечто гораздо худшее, чем пропитанная какао туника.

Дверь его штабной хижины открылась, и юный Дантас наполовину влетел в нее. Его карие глаза были широко раскрыты, а его обычно непослушные волосы, казалось, встали дыбом во все стороны, когда он резко остановился.

— В чем дело, Тейдор? — резко спросил Оливир.

— Сигнальная ракета, сэр, над озером!

Озноб, который никак не был связан с холодным, сырым утром, начался где-то на затылке Оливира, пробежал по позвоночнику и поселился в его вечно голодном желудке. Каждый офицер в армии Силман знал, что еретики нападут, как только погода позволит им двигаться, но лед на озере Виверн таял уже несколько пятидневок, ускоренных началом весеннего паводка. Оливир, как и большинство старших офицеров епископа воинствующего Барнэбея, помнил те же самые весенние наводнения прошлого года. Лэнгхорн знал, что в это время в прошлом году ущелье Силман было кошмаром из грязи и воды по грудь! Несомненно, это означало, что еретик Стонар так же увяз в грязи, как и армия Силман, и ожидаемая атака должна была произойти с запада вдоль канала Гуарнак-Айс-Эш.

Однако, по-видимому, это не означало ничего подобного.

Он поставил чашку обратно, вытер салфеткой тунику, другой рукой потянулся за верхней одеждой и направился к двери. Позади него Дантас задержался ровно настолько, чтобы забрать пояс с мечом своего полковника, а затем поспешил за ним.

Оливир выскочил на открытое место, все еще вдевая руки в рукава одежды. Сигнальная ракета, о которой сообщил Дантас, парила высоко в небесах, дымясь и пыхая в синей ярости под одним из зонтиков, которые еретики использовали, чтобы держать их. Внезапная вспышка света сделала темноту над озером еще более непроницаемой, но, очевидно, эта штука была запущена не более чем в нескольких тысячах ярдов от грязных, полузатопленных окопов 1-го полка. Это означало, что стреляли откуда-то с озера, и полковник обеими руками прикрыл глаза от яркого света, вглядываясь в эту черноту в поисках того, что, как он знал, должно было быть где-то там, гадая, что задумали еретики.

Какого черта они вообще делают здесь, на восточной стороне озера? — Эта мысль обожгла его мозг. — Они должны были бить епископа Жэйсина, а не нас!

Узкая водная щель, соединявшая восточную и западную части озера Виверн, была едва ли шириной в шесть миль в том месте, где ее пересекали мост и дамба, прежде чем епископ воинствующий Барнэбей приказал их уничтожить. Даже сейчас, со всеми наводнениями, она не могла быть намного больше восьми миль в ширину, в то время как от ближайшего удерживаемого еретиками пункта на южном берегу озера до позиций дивизии «Сент-Юра» было не менее тридцати пяти миль. Дивизия «Сент-Тадиус» епископа Жэйсина Хауэйла удерживала обломки дамбы, и он получил значительное подкрепление из ограниченного артиллерийского парка армии Силман именно потому, что это была самая уязвимая точка. Несмотря на нынешнее половодье, опоры разрушенной дороги все еще возвышались над поверхностью, что является бесценным преимуществом для пехоты, пытающейся атаковать через водную брешь, или для инженеров, пытающихся преодолеть ту же брешь по пятам пехоты. Так почему же?..

Милый Чихиро!

Оливир отшатнулся на целый шаг в явном удивлении, когда еще дюжина ракет — нет, еще дюжины ракет! — устремились в небеса. Они образовали дугу, которая, должно быть, была по меньшей мере в четыре или пять миль в поперечнике, сверкая в темноте, как стая проклятий, когда они с воем поднимались вверх по круто наклонным траекториям. Полковнику хотелось броситься лицом вниз, прижаться к земле, как кролику или белке перед криком охотящейся виверны. Ему удалось этого не сделать только потому, что он знал, что все глаза, которые не были прикованы к этим ракетам, вместо этого наблюдали за ним. И поэтому он заставил себя