Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

— А зачем мне об этом думать? Все равно мы победим.

— Против трех полоумных магов выступает трое могущественных и благородных, неужели вы искренне верите в свою победу при таком-то раскладе? Или у вас есть секретное оружие?

Но в ответ на насмешливый тон Руфины Яромир ответил очень серьезно.

— Есть, и такое, против которого не устоит даже Великий Бог Справедливости, и не то, что его дражайшие потомки и твоя матушка. Так что, Руфина, мне нечего бояться, желая тебя. К тому же, я ни за что не поверю, что ты хранила верность своему принцу все эти сотни лет, поди, не одному, и не только дракону, дарила приятные минуты.

— Замолчи! — воскликнула Руфина вне себя от ярости, теперь она не стала ждать, когда Яромир сделает последний шаг, но сама начала атаковать.

Может, раньше, она посчитала бы такой способ непростительным, но сейчас, не задумываясь, обдала Яромира соскользнувшим с рук паром — все его раны на теле, оставленные леской князя Бероева, болезненно заныли. Но это лишь взбесило его, а не урезонило.

— Кто подарил тебе эти украшения, Яромир? — насмешливо спросила Руфина и сделала пар еще жарче.

Однако Яромир не стал более терпеть это и с силой отбросил драконицу, она ударилась о стену и, едва не потеряв сознание, медленно сползла по стене.

— Что, думала, я такой дурак? Все вы так думали, а вот только это зря, очень зря!

С помощью заклинания он поднял ее в воздух и кинул на кровать, уверенно и нагло подошел к ней и уже собрался, было, порвать на ее теле одежду, но в следующий момент в камеру вошел Зору и, увидев Яромира, склонившегося над Руфиной, рассвирепел.

— Ты что делаешь, собачье отродье?!

Юноша отступил на шаг, испуганно посмотрев на мастера.

— А ну пошел отсюда!

Яромир не стал спорить поспешно вышел из камеры, обойдя при этом учителя на почтительной расстоянии. Зору не удостоил его взгляда.

— Он что-нибудь сделал? — сухо спросил он у дочери.

— Не успел, — слабо ответила Руфина, приподымаясь на постели, но встать ей не удалось, и она невольно уронила голову на подушки.

— Больше не пошлю его, обещаю, — неожиданно и для себя и для Руфины ответил Зору, и, развернувшись, собрался уходить.

— Отец! Вы не хотели приходить из-за него?

Странно, но Зору поймал себя на мысли, что понял: о чем она говорит.

— Если ты о новом воздыхателе Беатрис, то да.

— Зря вы не признаете ее выбор, отец, я уверена, если она согласилась стать чьей-то женой, это не просто так. Значит, они любят друг друга.

Это переполнила весы с миротворческой позицией Зору, он стремительно подошел к дочери и больно схватил ее за горло.

— Не смей говорить мне об этом! Или я передумаю и сам попрошу Яромира осуществить начатое! Согласись, тебе этого не хочется!

— Нет, — прошептала Руфина.

Он выпустил ее из мертвой хватки и поспешно вышел из камеры. Всю ночь и весь последующий день Руфина пролежала в постели, но Зору и не думал хоть чем-то помочь ей. Молча поставил он поднос с едой и, забрав старый, ушел.

Поначалу Руфина с горечью думала о наборе лекарств, которые бы ей сейчас очень пригодились, но потом, когда она проснулась утром, проспав, таким образом, более суток, то пришла к выводу, что у нее ничего не болит. Почему такое произошло, Руфина не знала, однако что-то исцелило ее. Даже Зору, увидев ее вечером бодрой и совершенно здоровой, удивился, проводив изумленным взглядом, и словно желая оправдать его, заметил.

— Что ж, это хорошо, а то я боялся, что принцу придется поставлять некачественный товар.

— И моим родителям тоже, — спокойным голосом добавила Руфина, хотя и понимала, что это своего рода вызов.

Зору вопреки всему рассмеялся.

— Да, им в первую очередь! И….Не хочу тебя, конечно, расстраивать, но, боюсь, тебе не следует громко говорить об этом: твои новые родители выглядят ненамного старше тебя! Я уж не говорю об их возрасте и неисчислимой разницы с твоим. Тем более что папочка — братец твоего принца, пусть и старший.

— Что?! Князь Андрей Бероев?! — но вопреки желаемому со стороны Зору ее негодованию, Руфина улыбнулась и, гордо вскинув голову, ответила. — О, это прекрасный дракон — я безумно рада за маму! Уверена, они будут счастливы.

Зору криво улыбнулся.

— Будут ли?

— Будут, отец, будут.

— Посмотрим.

— Посмотрим!

Зору ушел, а Руфина внезапно от души рассмеялась, так она уже не смеялась давно, и не только в неволе. Ее порадовала эта обескураживающая новость, которая так взбесила Зору, которая, наверняка, шокировала многих, и которая — она не сомневалась — стала началом новой жизни для ее матери и для Андрея Бероева. Но потом Руфина расплакалась. Вновь обжигающим пламенем обдало едва затянувшиеся раны. Кто она теперь? Как ей смотреть на Беатрис, как называть ее?

— Мама, — глотая слезы, шептала Руфина.

Не знать ей больше этих слов, не знать.

34 глава. Тяготы жреческого искусства

Славить, пускай даже из под палки — было негласным девизом всего сонма жрецов в главном храме Амнэрис, согласно которому часть жрецов составляли пришедшие сюда представители всех стран и национальностей, а вторую часть — такие как Митиний, Маргарита и Индира. Причем, если в отношении последней в первый день и были сделаны какие-то послабления, то первым двум пришлось окунуться в атмосферу жесткого графика сразу. Их разделили после нескольких минут пребывания в Чертомире, за Индирой пришел эльф, окинув ее насмешливым взглядом, он велел ей идти за ним, за остальными пожаловал тот самый жрец, что приветствовал их у входа в главный храм, он забрал их на подсобные работы. Маргарита помогала поварам, а Митиний грузчикам, привезшим продукты из Идэлии.

Индиру отвели в небольшое помещение, как оказалось, лечебные палаты. Эльфы обходились с ней не очень ласково, сохраняя при этом насмешливое выражение, но все-таки обработали раны зеленоватой жидкостью, от действия которой у драконицы потемнело в глазах. Однако ее невольный стон вызвал настоящую волну смеха.

— Что, кусается наш милый монстрик?

Индиру на несколько часов оставили в палате, дав возможность отдохнуть, но потом повели на занятия по изучению гимнов в честь Богини Амнэрис, где драконица и встретилась с друзьями, изрядно измотанными после физической работы, а ведь к этому также стоило прибавить тот полет в штормовую погоду. Индира, не смотря на отдых, выглядела чуть-чуть лучше, раны все еще болели, постоянно напоминая о себе. Но поговорить им практически не дали, едва их привели в зал — раздался голос жреца-наставника, который громогласно огласил.