Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

— Сегодня мы будем изучать большой торжественный гимн Љ154 в честь нашей великой Богини. Для тех, кто только подключился к нам, сообщаю: все непонятное вы можете спросить после окончания занятия, с тем условием, что завтра вы должны знать обозначенный гимн полностью, последнее касается всех.

Большой торжественный гимн включал в себя двенадцать песен по три четверостишия каждый, такое количество стихотворных строчек тяжело сохранить в голове, даже если это творчество талантливейшего поэта и, причем любимого тем, кто запоминает рифмы наизусть. Однако тут о таланте сочинителя говорить едва ли приходилось, единственное, что радовало наших друзей: совсем бездарным он не был, поэтому в отдельных местах встречались вполне сносные рифмовка и ритмика. Но пугало их даже не это, и даже не такое количество строк, а то, что к ним добавлялись ритуальные жесты, а их, влившиеся в образовательный процесс, не знали. Решив воспользоваться советом жреца-наставника, Митиний после занятия подошел к одному из учеников, который показался ему весьма миролюбивым, но не успел он и рот раскрыть, как его тут же осекли.

— Нет, и не просите!

Несколько шокированный таким ответом Митиний, робко спросил.

— Но почему?

— Некогда мне! Самому бы все выучить!

— Но мы только…

— Заткнитесь, вы! Нам тоже учить надо!

На них со всех сторон зашикали, ученик, у которого Митиний пробовал найти помощь, поспешно скрылся под одним из деревьев сада, где все тридцать душ изучали большой торжественный гимн Љ154 в честь богини Амнэрис. Индира глубоко вздохнула и, высмотрев небольшой уголок у раскидистого дуба, потянула за рукав Митиния. Маргарита пошла следом за ними. У дуба на тот момент уже сидел один из учеников, он очень недоброжелательно посмотрел на подошедших, но промолчал и поспешно отвернулся, приступив к чтению. Индира, Маргарита и Митиний также приступили к чтению по собственным записям, сделанным ими на занятии, но вместе с тем, они внимательно наблюдали за сидящими рядом учениками: рано или поздно они должны были начать использовать те самые приемы, обозначенные символами сначала на доске жрецом-наставником, а теперь в их тетрадях. Первое время те только читали, но, дойдя до символов, начали выполнять в воздухе различные витиеватые движения. Маргарита пристально наблюдала за сидящей напротив нее женщиной, ошибиться в последовательности выполняемых действий было нельзя. А вот Митиний и Индира поначалу запутались, перебегая взглядом с одного ученика на другого. Однако и Маргарите с выбранной стратегией тоже не удалось хоть что-нибудь толком запомнить: жесты были слишком сложны, и их было слишком много, фактически по два-три на каждую строчку. К вечеру, когда все уже стали расходиться, трое наших героев едва не плакали: они понимали, что выполнить задание не смогут.

— Что бывает за невыполнение требований, Маргарита? — спросила ее Индира, на что девушка печально ответила.

— Наказание. Какое именно, не знаю.

— А их много?

— Много, — все так же печально ответила Маргарита. — Иногда это просто тяжелый физический труд, иногда сидение на корточках, склонив голову перед алтарем Амнэрис по несколько часов, иногда розги, а когда и лишение пищи.

— Нас только пищи лишать! — возмутился Митиний непозволительно громко, несколько учеников, еще сидевших в саду окинули его злым взглядом. Поэтому дракон перешел на едва различимый шепот. — Мы же вообще тогда ничего не запомним!

— Организм гораздо сильнее, чем ты думаешь, они, по крайней мере, в этом уверены.

— Они правы, — грустным голосом отозвалась Индира, — они идут не самым лучшим путем, но добиться и через него можно видимых результатов.

— Да, но какой ценой! — не унимался Митиний, вновь удостоенный недовольными взглядами.

— Кого это волнует? Да, — вздохнула Марго, — влипли мы основательно!

Как и следовало того ожидать, они не справились к сроку и к моменту сдачи экзамена не смогли рассказать и половины текста, при этом без каких-либо ритуальных жестов. Жрец-наставник всех четверых, а тот ученик, к которому подходил Митиний, также не одолел объема большого торжественного гимна Љ154, смерил их холодным взглядом, не скрывая при этом и толики презрения.

— Что ж, по закону вам вменяется наказание.

Несчастный эльф-ученик вскрикнул и упал на колени, губы его затряслись от рыданий, что вызвало еще большее презрение в глазах жреца. Тем же взглядом были удостоены и драконы: пусть они и не плакали, но молчали только из-за того, что не знали мук наказаний Чертомира.

— Пойдете на корабли, работы вам там найдется.

Эльф окончательно разревелся. И только Маргарита могла в такой ситуации улыбнуться: она всегда мечтала побывать на корабле, на что жрец также улыбнулся, злорадно и самодовольно. По его знаку в небольшую комнату вошли двое младших жрецов и, понукая плетьми, повели провинившихся к океану.

Да, корабли, действительно, существовали и довольно давно, однако никому еще не удавалось пусть и с их помощью достичь, например, Старого материка, хотя различные мореплаватели часто достигали неизвестных островов, и все-таки основную часть работы судов составляла торговля, никому из властителей было просто не выгодно снаряжать экспедиции на развалины Старого материка, теряя известную выгоду и к тому же напрашиваясь на гнев Богини Амнэрис: всем было известно, что ее храм находился там. Говорили, правда, и еще об одном материке, условно называемом пока "Неизвестный", но все берега, которых достигали мореплаватели, представляли собой не очень приятное зрелище: голые скалы.

В самом Чертомире кораблей насчитывалось не менее пятидесяти, неслыханное количество даже для великой Каримэны, чем и объяснялось богатство города Амнэрис. Разве что в Королевстве Серебряного дерева, у настоящей морской державы, насчитывался почти вдвое больший флот. Жрецы Чертомира активно торговали со всеми странами, потому и называли его городом-государством, официально находящимся в пределах Идэлии, что сами жрецы оспаривали, особенно если дело касалось морских владений.

Итак, троих новичков, уже успевших провиниться, вместе с эльфом, который однажды страстно пожелал учиться в городе Богини Амнэрис и потому покинул семью, отправились на корабли. Никто там не собирался раскрывать им таинств морского искусства, если только те сами не собирались впитывать все увиденное и услышанное, но в первую очередь дать возможность досконально изучить каждую доску, составляющую огромное шестидесятиметровое в длину судно.

— Они что, вообще ничего до этого не мыли? — с ужасом спросил Митиний, едва они ступили на палубу.