Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

— Если хочешь что-то предложить ей, то, советую тебе сделать это сейчас, потом она вряд ли согласиться.

— Ты о чем?

— О том, что ты собираешься уничтожить ее сына, думаешь, она так легко простит тебе это? Уверен, и попутчиком она будет только до тех пор, пока он будет существовать.

— Брось, ты смешон! Когда он был ее сыном? В далекой древности! Она уже забыла об этом.

— Зря ты так думаешь, Син, ой зря, ибо не видишь очевидного.

— А ты видишь! Ах, да, кому как не тебе известны все эти сентиментальности! Ты ведь у нас оскорбленный муж и обиженный отец!

— Замолчи!

— Молчу, молчу, но вообще, Зору, тебе давно уже пора понять, что в мире власти нет места чувствам.

— А что если чувства просто не становятся властителями, но попутными целями так, что тебе кажется: они здесь вовсе не причем?!

— Хм, это интересная позиция — я подумаю над ней, но не сейчас. Слушай, Зору, почему бы нам не отправить к Амнэрис посла?

— Тебя, например!

— Почему меня? Я говорю о твоем горе-ученике, Яромире.

Зору пожал плечами, а Син продолжал.

— Надо только точно решить, что мы будем говорить Амнэрис.

— Решай, ты ведь у нас мозг.

— А ты сомневался! Думаю, ей надо недвусмысленно намекнуть на возросшую новую силу, природа которой зиждется на… — нет, об этом лучше умолчать. Просто, есть новая сила, много мощнее той, что управляет миром сейчас. Она может стать частью ее, при этом мы согласны считаться с ее властью.

— Кто это, мы?

— Мы — новые хозяева мира.

Зору вновь рассмеялся.

— Да, кто же поверит таким утверждениям!

— Никто, пока существует Великий Бог Справедливости. Поэтому, Зору, я не стану ждать ее обиженных чувств матери, но обращусь к властительнице темных сил, которая может сохранить свою власть. Дождемся спасителей твоей Руфины, тем более что теперь они летят сюда все трое: и твоя Беатрис с ее новоявленным мужем, и мой чересчур много возомнивший о себе соперник. Теперь, на этом поединке, победа будет на моей стороне! Да, кстати, что ты намерен сделать со своей Руфиной?

— Отомстить, — с улыбкой ответил Зору, — пусть видит, что я сделаю с ее матушкой и новым папочкой, этого ей будет достаточно. Так, значит, сначала ты хочешь разделаться с Амедео, а потом послать Яромира к Амнэрис?

— Да.

— Не знаю, Син, лучше бы отправлять послов к Горавну, или Азалии, но не к ней.

— Даже если ты прав, Зору, то посла, тем более, надо отправлять к ней: она не должна мстить за своего Амедео, но делать то, что нам нужно.

— Например?

— Например, что-нибудь уничтожить, помочь нам в разрушении мира. Я хочу анархии, Зору, анархии, а не точной авторитарной власти.

— По-твоему, это возможно? По мне так, анархия — временный хаос, а за ним, все равно, будет власть, не менее жесткая, чем при Амедео.

— Проверим, но думаю, прав окажусь я, а не ты!

Вот и еще один день в темнице, сегодня ее никто не посещал, никто ничего не приносил, так что Руфина приготовилась к очередному периоду голода и забвения, но если на последнее она соглашалась сама и сразу, то вот о пище забывать ей не хотелось. В конце концов, она решила, что какое-то время без этого можно прожить, тем более что убивать ее раньше времени все-таки не будут, и принести, таким образом, физическую твердость в жертву моральному отдыху.

Однако размышлениям Руфины не дано было подтвердиться и, ближе к ночи к ней в темницу пришел Яромир с полным подносом. С тех самых пор он так и не общался с ней, но сегодня, похоже, решил заговорить.

— Скучаешь?

Руфина промолчала — ей очень не хотелось говорить с ним, с тем, кто теперь, как считала она, предал всех.

— Скучаешь, я же вижу. Но ты не расстраивайся: ждать осталось недолго. Самое большое несколько дней.

На этот раз Руфина подняла голову.

— Хм, — усмехнулся Яромир, — интересно. Что ж, я, пожалуй, даже расскажу.

И Яромир бесцеремонно сел на небольшую узкую кровать, и устроясь на ней, как на своей, небрежным голосом заговорил.

— Видели мы их. Все трое сюда летят, то есть их больше, но это для тебя не имеет значения. Тебе главное, кто: мама, новый папочка и твой возлюбленный, верно? А остальных, ты, может, даже и не знаешь, хотя нет, что я говорю! Ты ведь холила и лелеяла эту девчонку, Мирру.

— Мирра? — сорвалось у Руфины, она была слишком поражена, услышав, что и она на пути к замку Зору.

— Да, да, Мирра, хотя, что тебе до нее! Поди, с мамой и с папочкой ты желаешь увидеться больше. Или тебе неинтересно это?

Руфина промолчала, поэтому Яромир вновь решил ответить сам.

— А я вот знаю, что интересно. Ты просто боишься спросить… или нет? Ты считаешь выбор матери в любом случае законным?

— Оставь меня, Яромир.

— Хм, ладно, просто я думал: тебе будет интересно. Имя-то, чай, знакомое. А знаешь, я все думал над той историей с перстнем и пришел к выводу, что все это было не зря. И для тебя тоже. Не будь меня — не было бы и твоей встречи с распрекрасным принцем Георгием! Так что, ты у меня в долгу.

Руфина возмущенно посмотрела на него, но ее взгляд рассмешил его.

— Да я еще даже не сказал тебе, как хочу возвращения долга с твоей стороны, но, думаю, ты уже догадываешься. А, Руфина, догадываешься?

— И не собираюсь!

— Как хочешь, а только ты мне должна и я отсюда без награды не уйду.

— Что тебе нужно?!

— Ты, — он ответил так просто и непринужденно, словно говорил о том, какие компоненты ему нужны для приготовления самого рядового блюда.

— Что?! — воскликнула Руфина, вскакивая на ноги. — Ты сошел с ума!

— Нет, — спокойно возразил Яромир, медленно поднимаясь с постели, — я вполне здоров, да и с тобой после этого ничего не случится.

Он уверенно пошел к ней, а Руфина, до конца отказывавшаяся верить, что его слова не более чем угроза, теперь испугалась, но ненадолго — лишь на мгновение.

— Не подходи ко мне, или я тебя покалечу!

Яромир от души рассмеялся.

— Правда? И ты думаешь, я в это поверю? Я сильнее тебя, моя дорогая, много сильнее.

— Я и не сказала, что убью тебя, а вот покалечу!..

— Ой, как я испугался! Но ты, знаешь, скажу тебе искренне, я бы даже испугался, если б эта угроза исходила от твоей мамочки или от твоего нового папочки, но от тебя, — Яромир пожал плечами, — не трогает.

— Тогда подумай о том, что они могут с тобой сделать!

— А зачем мне об этом думать? Все равно мы победим.

— Против трех полоумных магов выступает трое могущественных и благородных, неужели вы искренне верите в свою победу при таком-то раскладе? Или у вас есть секретное оружие?