Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

— Мы можем поговорить наедине? Только вы, я и моя жена.

— Да, да, конечно.

— А девочки могут пока идти к себе. Что касается двух наших спутниц, то им лучше подождать здесь.

— Да, да, — смущенно закивал господин Домнин, — Гриша, займись пока этими барышнями.

— Слушаюсь.

— Идемте, князь. Княгиня.

Они прошли в кабинет градоначальника Великого Холма, хозяин которого сейчас потерял привычные ему стойкость и уверенность.

— Прошу, садитесь.

— Благодарим. Только, — попросил Андрей, — мы можем перейти на язык Каримэны? Или хотя бы на древнеэльфийский? Дело в том, что Беатрис в силу перенесения во времени тяжело понимать измененный идэлийский.

— Да, да, конечно. Пусть будет ваш язык: и я и Алиса хорошо его помним.

— Вот и славно. Тогда перейдем к делу. Это письмо просил вам передать глава Долины Времен Года, но прежде, чем вы прочтете его, мы хотели бы просто поговорить.

— Что случилось? — спросил господин Домнин, вконец расстроенный и сникший.

— Да, вы не волнуйтесь так, хотя дело, действительно, серьезное.

— Что они натворили? — спросила Алиса.

— Ничего такого, что могло бы сравниться с тем, чему подверглась ваша дочь, Ира, — сказала Беатрис. — Сейчас вы должны решить, что важнее для вас: любовь к ней или почитание устоев общества.

— Боги! Что случилось?

— Вы не ответили, — напомнил Андрей.

— Конечно, конечно, любовь.

— Тогда… Вы помните господина Виктора Храмова?

Супруги кивнули.

— Недавно состоялся суд над ним. И одним из самых тяжких обвинений против него стало обвинение в преступлении, которое он совершил по отношению к вашей дочери.

— Страшно сказать, что ей пришлось пережить, — сказала Беатрис, после рассказа о преступлениях Храмова, — и сейчас вы должны помочь ей. Если вы отвернетесь от ее, то потеряете, навсегда.

— Господи, как такое было возможно?! — из глаз госпожи Домниной ручьем текли слезы, муж ее тоже вот-вот готов был расплакаться.

— Об этом, я так понимаю, известно всем?

— Да, тайну из этого теперь не сделаешь, — подтвердил Андрей, — вы должны быть готовы к тому, что об этом будут, и будут говорить.

Со вздохом Игорь опустил голову на руки, облокотясь о стол, то, что он не стал успокаивать жену, и следующие его слова заставили Андрея пожалеть о принятом решении и несогласии своем с Дэ" Найялой.

— Это… это возмутительно! Как я теперь всем в глаза смотреть буду, и как будут смотреть на меня?!

— Господин, что случилось — того миновать.

— Не миновать?! А почему вы, в вашей Долине, не следили за этим? Почему не проверяли Храмова? Почему?!

— Господин Домнин, я прошу вас, успокойтесь, этот случай ужасен, и руководство Долины так же шокировано этим происшествием, но криками и возмущениями здесь ничего не решишь.

Игорь готов был разразиться гневными обвинениями в адрес всех членов ордена магов Долины Времен Года, но его неожиданно пресекла Беатрис.

— Так вы следуете своим словам? Так утверждаете вы о своей любви к дочери? Да, в Долине не смогли пресечь дерзкого и неслыханного преступления, оно случилось, и теперь преступник должен и будет наказан. Но даже и это не самое главное — ваша дочь пыталась кончить с собой, она боится, и в первую очередь вашего гнева, но должны ли его проявлять любящие родители к их пострадавшим детям? Да, на вас теперь все будут смотреть, все будут говорить, но на вашем месте я бы попыталась сохранить себя и не становиться марионеткой нравов общества. Что они значат в сравнении с вашим ребенком? Тем более таким, как ваша Ира, она замечательная девушка, не губите ее!

Оба Домниных замерли, никто из них не хотел возражать. И, несмотря на то, что чувства в их душах роились самые противоречивые, все-таки та самая любовь, о которой говорила Беатрис, одержала верх.

— Мы ничего не поставим ей в упрек, — сказал Игорь после продолжительного молчания. — Даю слово.

— Даю слово, — поддержала Алиса.

Глубоко вздохнув, Андрей протянул главе семейства письмо Дэ" Найялы. Однако сейчас никому из супругов не хотелось читать извинения главы Долины Времен Года, не глядя, Игорь положил сверток на стол. В этот момент в дверь постучали.

— Войдите.

— Господин, — сказал дворецкий, заходя в комнату, — прикажите подавать на стол?

— Да, да, — когда дворецкий вышел, Игорь мрачноватым, но довольно спокойным голосом, сказал. — Не злитесь на меня, господин Бероев, но меня тоже можно понять.

— Я вас и не виню.

— Тут нельзя винить, — поддержала его Беатрис. — И, не подумайте ничего плохо, но, мне кажется, вам сейчас лучше пойти к девочкам.

— Да, да, наверно, вы правы, — тихо сказала Алиса, поднимаясь с кресла.

— Мы придем к столу. Я ведь, надеюсь, вы погостите у нас какое-то время?

— До завтрашнего утра, — ответил Андрей, — мы и две наши спутницы, если вы не против.

— Конечно, нет. Если вам что-то понадобится, спросите у дворецкого.

— Хорошо, спасибо. И еще, если вы не против, мы поговорим сейчас с одной из наших спутниц здесь?

— Как вам будет угодно.

Домнины ушли, а Андрей и Беатрис остались ждать юную тэнийку, привести которую поручили первой попавшейся служанке. Через несколько минут она вернулись с Миррой, Виолу в это время отвели на двор, чтоб хоть немного приобщить ее святому к обряду очищения водой.

— Проходи, Мирра, хозяева дома великодушно позволили нам воспользоваться этим кабинетом. Надеюсь, ты в состоянии ответить на некоторые наши вопросы?

— Да, господин.

— Андрей, может, сначала я все-таки осмотрю ее голову?

— Я… не надо госпожа, я здорова.

— Твой внешний вид говорит об обратном, — возразил Андрей. — Так что я, пожалуй, соглашусь с Беатрис.

Мирра покорно села на скамейку и дала развязать грязную, сбившуюся повязку, наложенную Виолой еще до отправления в Великий Холм. Когда же Беатрис осмотрела приличную рану на головке девушки, то пришла в ужас.

— Андрей! Тут нужна серьезная обработка, — и обратясь к Мирре, спросила. — Очень болит? Может, мы поговорим позже?

— Нет, я в порядке! Я… привыкла. Тем более, раз сама виновата. Он сказал: "исцелять за такое не полагается".

— Расскажи все по порядку. Как исчезла твоя госпожа, как ты отправилась искать ее?

Пока Мирра рассказывала, ее никто не перебивал, мужественно выслушала ее Беатрис, зная, что теперь уже их путешествие до замка Зору — это не просто прогулка, в которой у нее есть возможность посмотреть: как изменился мир, и уж тем более нельзя будет в полной мере насладиться близостью любимого, поскольку страх за него прочно обосновался в ее сердце. Андрея же в первую очередь заинтересовало странное участие во всем этом Бога Справедливости, не то, чтобы он никогда не помогал простым смертным, нет, просто такая многократная помощь исходила от него не часто.