Связующая Нить. Книга 3 - Анатолий Хохлов

— Да, Хебимару-сама, — злобно огрызнулась Хитоми.

Хорошо.

Хебимару склонился над покрытым язвами телом и снял с пальца маленького метаморфа обручальное колечко. Подарок наивного мальчишки, желавшего сделать счастливой… кого? Боевую биоформу, все назначение которой — сеять смерть и ужас в рядах врагов своего господина?

Карин с жадностью смотрела на кольцо, которое ее новый хозяин поднял, держа двумя пальцами. Вот бы подарил…

Но Хебимару сжал кольцо в кулаке и молча швырнул его далеко в лес.

По всей Инакаве распространялась суета и паника. Самураи покидали город и начинали обыскивать близлежащую местность.

— Ищите следы! — выкрикивал Куо. — Дистанция броска пространственного дзюцу была меньше сорока километров, иначе «Нить» активировалась бы сразу! Ищите же! Они не могли не оставить следов!

Хикари, дрожа всем телом, стояла у входа в особняк Акизуки. Макото поддерживал ее за плечи, не позволяя упасть. Вокруг суетились самураи, а женщина неотрывно смотрела на свою ладонь, на которой все отчетливее проявлялись линии активирующейся печати. Боль нарастала, жжение становилось нестерпимым, пока вдруг…

Отчаянный крик женщины резанул по нервам солдат. Леди Хикари упала на колени, крепко сжимая собственное запястье и в ужасе глядя на ладонь, на которой расползалась багровая, жуткая язва.

— Сорок километров! — заорал Куо. — Радиус поиска — сорок километров!!!

Кацуо вернулся из зарубежной поездки совершенно неожиданно. Переговоры со старым торговым партнером, горной страной на западе, оказались недолгими и плодотворными. Соглашения были заключены, и в знак радости от полного взаимопонимания дайме Камней подарил стране Водопадов новенький дирижабль. На этом дирижабле и вернулся посол, опередив на несколько часов даже отправленную домой телеграмму.

Прозвучал топот легких ног по ковру. Шмыгнув под рукой матери, юркая и легкая, словно бельчонок, девчонка прыгнула папе на шею.

— Ах ты, моя золотая молния! — рассмеялся Кацуо, обнял девчонку и от избытка чувств несколько раз крутнулся на месте. — Аи, Хикари! Как же я по вам соскучился, мои красавицы!

Аи, смеясь, слегка ослабила объятия и позволила отцу поставить ее на мягкий ковер, которым был устлан коридор у парадного входа в дом. Девочка тотчас защебетала, с невыразимой эмоциональностью рассказывая отцу обо всем самом важном, что произошло за время его отсутствия. Хвастаясь сданными на «отлично» тестами в школе и спрашивая, сможет ли папа пойти с ней на праздник в следующем месяце. Угомонить ребенка не было совершенно никакой возможности, и, перешучиваясь с дочкой, отец отнес ее в комнату на руках.

В гостиной уже лежали горой подарки в разноцветных коробках. Девочка, интересуясь, чем порадует ее папа на этот раз, побежала к подаркам, но на полпути замерла, увидев на столике у стены большой желто-зеленый фрукт, какого прежде никогда не видела.

— Папа, а это что? — удивленно воскликнув, спросила она.

— Это южная звезда, — ответил Кацуо. — Удивительный плод, который получили, соединив гены арбуза, банана и ананаса. Сохранили все лучшее, что было в исходниках, добились ярко выраженного вкуса и аромата. Акихиро-сан, путешествуя по землям страны Чайных Листьев, был в восторге от этого фрукта и прислал один мне в подарок. Вернее, отправил-то он несколько, но довезли только один. Продукт скоропортящийся, и оттого в наших широтах увидеть его практически невозможно.

— А можно его попробовать? — глаза юной лакомки жадно загорелись.

— Не сейчас, дочка, — ласково рассмеявшись, вмешалась Хикари. — С минуты на минуту твои младшие братья вернутся с прогулки, и тогда мы все вместе сядем за стол…

…Счастливая оттого, что может поухаживать за мужем и детьми, Хикари нарядилась в кокетливый передник и собственными руками разрезала диковинный фрукт, от одного сладкого запаха которого легко могла закружиться голова. Она разделила его на дольки и положила по куску на тарелки перед своими родными. Никто не опасался. Все было проверено, и подарок прислал человек, в дружеских отношениях которого не приходилось сомневаться. Кацуо и Аи потянулись к угощению. Старший из сыновей сделал то же самое, но младший вдруг выхватил из кармана брата серебряный знак клана, который подарил своему наследнику отец. Радостно взвизгнув, младший соскочил со стула и побежал на другой край комнаты, чтобы полюбоваться добычей.

Семейная реликвия. Старший, принимая дорогой подарок, поклялся отцу надежно хранить его и часто дразнил младшего, не позволяя тому таскать блестящую вещицу.

— Отдай! — выкрикнул старший, тоже выскакивая из-за стола и устремляясь в погоню.

— Казухико, Хитоши! — Хикари поднялась со стула, на который едва успела сесть, и потянулась за расшалившимися сыновьями, желая урезонить их.

Кацуо только рассмеялся, глядя на шалости детей, и откусил первый кусочек фрукта.

— Мама! — испуганный крик дочери заставил Хикари отвлечься от ревущих сыновей, пытающихся поделить сверкающую игрушку, значения которой ни тот ни другой пока полностью не понимали. Хикари обернулась и обмерла.

Аи, успевшая съесть две дольки южной звезды, вдруг скорчилась, схватившись за живот, и начала быстро бледнеть.

— Хикари! — выкрикнул Кацуо, тяжело дыша. — Яд! Врача, скорее!!!

Сработали защитные рефлексы самурайских организмов. Желудки сократились, выталкивая из себя отравленную пищу, но было слишком поздно. Крошечных частиц веществ, попавших в кровь, было вполне достаточно.

Дети, обронив серебряную игрушку, громко ревели уже от страха, видя, как отец и сестра падают на пол, содрогаясь в конвульсиях и рвоте, видя, как кричит в ужасе и мечется мать, призывающая на помощь слуг и самураев.

Неведомый враг не медлил долго с нанесением нового удара. На похоронах, даже не позволив родным достойно оплакать умерших, шиноби пустили две стрелы, которые принял широкой спиной самурай-страж, заслонивший собой детей министра Кацуо.

Хикари оставила все дела, отвергла власть и влияние, забрала детей и уехала из столицы. Спряталась, скрылась и исчезла, надеясь спасти жизни сыновей.

— Я вырасту и отомщу за отца, — упрямо твердил Казухико, не выпуская из рук серебряный знак клана. — Я найду, кто убил его и сестру!

Хитоши, еще слишком маленький, чтобы что-то хорошо понимать, только плакал и жался к матери, ища у нее защиты. Вид смерти и страданий глубоко ранил его, приходил ночью кошмарами и заставлял вздрагивать от каждого движения тени.

Казухико упросил деда Ясуо обучить его мастерству владения мечом. Мальчишка действительно готовился к тяжелым боям и вечерами, когда он с матерью и братом отдыхали в гостиной маленького дома, любил сидеть верхом на старом деревянном коне, который в пору детства Кацуо был одной из любимых игрушек будущего министра.