У каждого свой путь - Любовь Рябикина

— Да продлятся дни твои, сестра и пусть Аллах всегда оберегает тебя!

Она удивилась, растерянно поглядев на обоих:

— Что случилось? Вы никогда так не говорили и на лице у вас тревога…

Оба араба опустились на ковры и удобно устроились на подушках, жестом предложив ей присесть рядом. Эмиссар постарался улыбнуться:

— Аллах испытывает нас, но скоро, очень скоро мы за все спросим с неверных! Скажи, ты с нами или нет?

Женщина изумленно посмотрела эмиссару в лицо, устраиваясь на подушках поудобнее. Выдержала его неподвижный взгляд и воскликнула:

— С кем мне быть? Вы успокоили меня, вывели из этого жуткого состояния транса. Аллах стал моим Богом! — Она перевела взгляд с лица на лицо и робко спросила: — Вы хотите меня прогнать? Что я сделала?

Арабы переглянулись. Бархуддин положил руку ей на плечо и она заметила кровь на его пальце, но сумела скрыть ужас, уже догадываясь. Он сказал:

— Как ты могла подумать такое? У нас появилась проблема и на какое-то время твое обучение откладывается. Недели на две наши встречи надо прекратить. Потом мы сами разыщем тебя, сестра…

Из-за боковой двери явственно донесся стон. Догадка превратилась в уверенность. В квартире происходило что-то страшное. Маринка удивленно оглянулась:

— Что это?

Бархуддин яростно поглядел на Ахмеда. Она успела заметить этот, полный бешенства, взгляд, но не подала и вида. Анвар быстро нашелся:

— Рукопашный бой. Ты ведь тоже охала! Возвращайся на дачу и отдохни.

Она встала, открыла сумочку. Краем глаза наблюдала за арабами. Увидела, как оба напряглись. Достала мобильник и вздохнула:

— Раз уж обучение откладывается, попытаюсь решить за это время собственные проблемы. Совсем забыла позвонить Гулиа! Он же ко мне на дачу поедет со своим отчетом, а я и сама сегодня смогу заехать. Вы извините, я поговорю здесь, на улице и в машине шумно…

Оба кивнули, успокоившись и остались сидеть на подушках. Она быстро набрала код. Мысленно сосчитала до трех, швырнула мобильник между арабов и метнулась к двери. Успела отскочить за косяк. Страшная взрывная волна вышибла даже входную дверь. Повалил дым. Пластита в мобильнике оказалось достаточно, чтоб разгромить комнату. В коридоре послышались крики жильцов. Началась паника. Люди побежали по лестнице вниз, но никто не заглянул во взорванную квартиру. Женщина ногой выбила запертую дверь в «спортзал». С крючьев в потолке свешивалась веревка, а на ней висели два окровавленных полуголых парня. Это был явный прокол эмиссара. Теперь его можно было брать с поличными.

Один из мучеников на мгновение очнулся и поднял голову, чтобы тут же снова обмякнуть. Видимо это он стонал, хотя рты у обоих оказались заклеены скотчем. Второй так и висел не пошевелившись ни разу. Спортивные маты и стены в комнате были испачканы кровью. Кровь стекала и капала с больших пальцев у ног из глубоких надрезов на груди у обоих.

Маринка распахнула окно и выглянула: «мерседес» стоял под окном. Выскочивший из машины Андрей смотрел вверх и она махнула рукой, приказав подниматься. Он метнулся к входной двери. Женщина выскочила в коридор, нажав на кнопку в домофоне. Бросилась в комнату. Бархуддин был жив и валялся у стенки, раскинув руки. Его оглушило и она спеленала его руки с ногами поясом от собственного костюма. Ахмед находился в тяжелом состоянии. Халат на груди и животе пропитался кровью. Она не стала его перевязывать. Плюнула на обоих и метнулась в кухню. Кое-как нашла нож. В дверь влетел Вьюгин. Марина крикнула:

— Придержи ребят, я веревку перережу!

Подтащила табуретку. Вскочила на нее и по очереди срезала беспомощные тела. Андрей уложил их на маты, спросил:

— Что здесь произошло? Рама точнехонько на автомобиль шмякнулась.

— Мне пришлось закончить операцию раньше срока. Ты ребят знаешь?

Он передернул плечами и побледнел, глядя на искромсанные тела:

— Это те, кто вместе со мной машину разгружали у того склада. Я мог стать следующим. Они живы?

Степанова дотронулась до шеи у обоих:

— Живы. Крепко их разделали. Стаскивай собственную рубашку, перевязывать будем. Бинтов у меня нет, придется твою одежду раскромсать. Моя блузка не годится — шелк. Быстро они с ними раправились. Сейчас мужики примчатся…

Парень в минуту освободился от куртки и рубашки, располосовав хлопок на ленты. Женщина умело перетягивала резаные и колотые раны. Он оглянулся на выбитые двери:

— Это вы их взорвали? Чем?

Она усмехнулась:

— У меня телефон взрывоопасный был.

В коридоре послышался топот множества ног, а затем в квартиру ворвалось с десяток здоровенных мужиков в масках, бронежилетах и с автоматами наизготовку. С криком:

— Всем лежать!

Они ворвались в комнату. Но Маринка не легла, продолжая стоять на коленях перед ранеными. Удержала Вьюгина от падения. Резко схватила рукой за кисть и толкнула за спину. Сама продолжала перевязывать раненых, как ни в чем не бывало, лишь крикнула:

— Искандер!

Мужчины замерли. Опустили автоматы и разбрелись по квартире. В коридоре послышались торопливые шаги. В комнату заглянул генерал-полковник Бредин. Облегченно вздохнул:

— Жива? Ну, слава Богу! Что случилось? Я услышал слова пароля и рванул сюда. Почему раньше срока закончила операцию?

Она, стоя на коленях перед окровавленными парнями, тихо ответила, глядя в лицо начальника:

— Простите, товарищ генерал-полковник, я не могла оставить парней на растерзание двум шакалам. Думаю, когда они поправятся, их показаний хватит, чтобы засадить гражданина Египта Анвара Бархауддина и гражданина Саудовской Аравии Ахмеда аль Бедлама на долгий срок. Вы сами видите, что сделали с ребятами эти недоноски. Андрей с парнями поговорит, когда они в состоянии будут и убедит сдать хозяев. — Она повернулась к Вьюгину: — Правда, Андрюш?

Он кивнул, промолчав. Внизу раздался вой сирены. Генерал вздохнул:

— Вот и скорая с милицией пожаловали. Марина, лучше, чтобы они ни тебя, ни этого парня не видели. Бегите на последний этаж, быстро! Мужики сами перевяжут…

Двое спецназовцев тут же склонились над ранеными, доставая бинты из карманов. Женщина сцапала ни черта не понимающего Вьюгина за руку и потащила за собой. Они едва успели проскочить через два пролета и сесть на подоконнике, как на седьмом этаже из лифта высыпало около десятка милиционеров. Степанова слышала спокойный голос Бредина. Через три минуты милиция убралась не солоно хлебавши. Она слышала не довольные возгласы и ворчание. Собралась спуститься, но резкий голос генерала остановил:

— Вы, участковый, обязаны были знать, что творится на вверенной территории! Здесь целая экстремистская организация обосновалась. Не верю, что вы ничего не знали! Грош вам цена в этом случае! Видите, до чего людей довели? С вашим начальством я поговорю…

Марина увидела в пролет, как из квартиры выскочил капитан милиции и яростно нажал на кнопку лифта. Затем на грузовом лифте медики спустили вниз троих раненых на носилках. Причем с одним ехали двое спецов. Это был Ахмед аль Бедлам. Наконец вывели Бархуддина. Теперь его руки были закованы в настоящие наручники. Он был бледен, так как всего пару минут назад пришел в себя. Оглядывался по сторонам и Степанова поняла, что араб ищет ее, но решила не выходить. Лифт поехал вниз и вынужденные беглецы вернулись в квартиру, где шел тщательный обыск. Вьюгин спросил:

— Товарищ генерал, ребята жить будут?

— Будут. Медик так сказал. И эта сволочь иноземная выживет тоже… — Бредин подошел и вдруг прижал Маринку к себе: — Я так рад, что ты жива! Тут тебе целая пачка писем пришла… — Вытащил из внутреннего кармана штук пять конвертов: — Возвращайтесь оба на дачу. Почистите ее от «жучков» и отдыхайте. Все арестованы, так что можете хозяйничать. Я завтра сам приеду…

Она спросила:

— Олег где?

— В Чечню отправил. У Огарева находится. Полковников, кстати, перебросили под Дуба-Юрт. Что-то там не спокойно стало. Уехали сменить мотострелков-срочников. Насчет Сергея Вьюгина есть новости: под Сержень-Юртом находится, в лагере по обучению террористов. Есть сведения, что принимал участие в расстреле и пытках российских военнопленных. Если удастся схватить, ему грозит суд и приличный срок.

Андрей побледнел:

— Сережка… Палач… В голове не укладывается…

Отошел к окну, шатаясь словно пьяный. Стоял и смотрел вниз. Марина повернулась к генералу:

— Евгений Владиславович, разрешите мне кое-что рассказать из своего? — Он кивнул и она тронула оцепеневшего парня за рукав: — Идем, Андрей!

Вышли на улицу. Степанова заметила ярко-рыжее солнце, отражавшееся в огромной луже на асфальте. Остановилась на крыльце и тихонько рассмеялась. Вьюгин, до этого ни на что не реагировавший, удивленно обернулся: