Эмират. Темная сторона Дубая - Евсей Гурьев

– Ух, хорошо пошла. Ладно… Не грузись. Лучше расскажи, чо там у тебя за задница. Я так понимаю, ущемление прав синяков города Шарджа – не главная причина, что ты на чашку подсесть решил?

Я замялся. Ну не отношусь я к тому типу людей, которые охотнее всего делятся своими неприятностями. К счастью внимание Вилли отвлекла фигуристая молодая негритянка, облаченная в мини-юбку и прозрачный черный пеньюар, из-под которого завлекающе просвечивал бюстгальтер на высокой груди. Африканская девушка остановилась у нашего столика и застенчиво что-то спросила. Я не разобрал, наверное крепкий «Guiness» в сочетании с виски давали себя знать. Вилен улыбнулся и отрицательно покачал головой. Призывно виляя упругим задом, черная пантера удалилась.

– Чо, Антоха, значит, ваших упаковок владивостокцы больше не увидят? – к моей досаде он опять вернулся к тягостной теме.

– Бывший компаньон сейчас наладит и пойдет конвейер, – возразил я, – А это твоя знакомая была?

– Ха! Знакомая… как в «Бриллиантовой руке»: цигель, цигель, ай-люлю, – засмеялся Вилен, – Руссо туристо, облико морале.

– Проститутка?! – я выпучил глаза, – У них же с этим строго. Мусульманские законы. Я на форумах читал, что даже в щечку целоваться нельзя – могут в тюрьму отправить.

– Целоваться нельзя. А вот шлюх е… ть – сколько душе угодно. Как насчет, кстати, стресс снять? Сейчас правда их тут немного по отелю шляется. Ближе к полуночи набегут.

– Нет, чего-то не в настроении.

– Понимаю… Так чо у тебя там? Реально шваркнули по-взрослому?

Поняв, что от расспросов увернуться не удастся, я понуро кивнул и потянулся за виски. Вилли резко скинул мою руку с ребристой бутылки

– Хорош, Тоха, не части, а то часа не просидим, как ты уже в астрале будешь. Так неинтересно. Давай, валяй свою историю.

Хм, не интересно ему. А мне малопривлекательно лить слезы в компании пусть и располагающего к себе, но все же не сильно знакомого человека. Хотя, кого я обманываю? Наоборот, желание выговориться и скинуть весь накопившийся психологический стресс было велико как никогда.

Я почесал за ухом и вывалил Вилену все: как в начале нулевых мы на пароме в Японию случайно наткнулись на подвыпившего технолога «Приморского кондитера», и он своим энтузиазмом заразил нас идеей открыть собственное дело по производству красивой упаковки; утомительное выискивание денег у знакомых авторитетных предпринимателей под залог собственных квартир; поиск потенциальных каналов сбыта; бессонные ночи в холодном цехе при пусконаладке конвейера; истерики от того, что первые партии продукции совсем не соответствуют заявленным образцам; первые большие деньги, гулянки и фуршеты с коллективом; «звездная болезнь» Батуры и наши ссоры, переросшие в непреклонную вражду; наезд ментов и кавказцев с моим избиением и отказом от доли в бизнесе; уход Оксаны и многодневное пьянство в одинокой квартире. Похоже, я так увлекся, что уже не обращал внимание на то, слушает он меня еще или нет. Во время собственного монолога я, холодея от ужаса, осознал ЧТО потерял: ушли месяцы и годы труда, нервов, усилий. Теперь результаты буду пожинать не я, а бывший компаньон. А моя участь -тесная, душная комната в двухзвездночном отеле без права на бухло и продажную любовь. Хотя, может и к лучшему, а то бы спился окончательно вместо обучения на курсах.

Ледников налил «Jack Daniels» в свой бокал и одним махом осушил, не добавив льда. Наступила пауза.

– Всегда уважал людей, которые в нашей стране производят, а не тупо сидят на схеме «купи-продай».

– Спасибо.

– Носи на здоровье. Только вот тебя киданули, как дундука на ярмарке. Чуть наехали – ты и потек, – Вилен пристально посмотрел мне в глаза, – А наехали то, насколько я просек, так… на полшишечки. Я бы на твоем месте тоже нажрался. Потому что ТАК все просвистеть – это надо уметь… Выпить хочешь, буратино неструганный?

– Наливай, бычок-переросток.

– Почему переросток? – он изумленно вытаращился на меня.

– Потому что, когда меня выстругивали, я и то вежливее с людьми беседовал, чем ты мычишь, – объяснил я, окончательно расслабившись и перестав зажиматься после десятиминутной исповеди с алкоголем в качестве инспиратора.

– Слушай, а тебе уже вискарь лишним не будет?

– Сто грамм, конечно, могут быть лишними, но они никогда не помешают.

Мы синхронно махнули еще. «Jack Daniels» пламенем обжег горло. Я отдышался. В голове шумело.

– Жену возвращать будешь пытаться? – Вилли вилкой зацепил несколько стружек картофелин фри и отправил в рот.

– Не знаю. Да мы и пожениться не успели…

– Шустрая она у тебя. Раз и нету. Альтернативу давно присмотрела?

– Давно. Мы последние полгода жили-то по принципу: дорогой, погладь завтра себе рубашку, а то опять станут говорить, что я мало тебе внимания уделяю.

– Не хило. Но ты сам полюбился с такой: головой надо было думать вместо головки. Меня вот Ленка моя никогда не бросит, – он постучал отбитым кулаком по столу, – Мы с ней тогда в одних трусах до Питера почесали в аэропорт -плакала, но поехала. Сына в охапку и вперед.

– Зачем? – я попытался сфокусироваться на беседе, отстраняясь от видений об Оксане.

– Менты дело шили. Уголовное дело – оно же как пуговица, пришивается в пять минут. Так все стремительно произошло… До Минска доскакали, я только в гостинице события осмысливать стал.

Ах, вон оно как. Правда, в огромных апартаментах Ледникова я что-то не заметил следов жены и ребенка. Там, по правде сказать, вообще пустовато было. Но все-таки я еще не достаточно опьянел, чтобы бестактно выпытывать такие подробности.

– Они в Выборге, – спокойно пояснил Вилен, прочитав недоверие в моем взгляде, – Данька в школу ходит, Ленка в соц. защите работает – здесь ей скучно. Подруги и родные все там. В ноябре на каникулы приедут.

Сконфузившись, я уткнулся в тарелку. Все-таки мой интерес был слишком явным, если он так легко мысли мои с головы снял.

– А что с ментами? У вас в Выборге тоже беспредел творят?

– Не-е-е, – Вилли широко улыбнулся, – Мусора по делу возбудились. Конкретно за жопу взяли. Шалил много… Если бы в Эмиратах бабок не срубил, пришлось бы в Беларуси у батьки Лукашенко полжизни прятаться. Представь, если бы тебе помимо заводика отжатого еще и выезд перекрыли, и на счетчик поставили, и ребенок маленький с женой. Тех же щей да пожиже влей.

– Тем не менее, ты здесь неплохо приподнялся. Повезло? – подколол я его.

– Ясен пень повезло! Пока со Следственным Комитетом мосты наводил, с ментами рассчитался, чтоб не лезли – год здесь просидели на воде и рисе. Только, когда из подследственных в свидетели перевели, Ленка с Данькой домой вернулись… Я к чему веду тему – ты не думай, что сейчас это у тебя все, край. Не суетись и не раскисай.

– Я стараюсь, – из груди вырвался невольный вздох.

– Смотри, – он потыкал пальцем в смартфон.

Айфон у Вилли был последней модели, не чета моему. Ледников протянул телефон через стол.

На фото смеющийся Вилли с мальчиком лет пяти в шапках и зимней одежде стоят на фоне высокого замка на холме, рядом миловидная светловолосая девушка, чуть достающая Вилли по плечо. Зачесанные назад волосы, собранные в косичку, аккуратная дорогая шубка, высокие сапожки. В глазах всех троих светилось бесконечное счастье.

Он снова роется в телефоне, и я смотрю уже летние фотографии семейства Ледниковых: в кафе, на шашлыках в компании друзей, какой-то школьный вечер-маскарад, а вот Вилли в строгом костюме и галстуке за талию обнимает супругу в красивом светлом джемпере, под которым угадывается стройная фигурка. Очень красивая пара. Я закусил губу и провел пальцем по собственному «яблоку». Нашел самое сексуальное фото бывшей невесты, сделанное летом на океане. Фотография, от которой у меня кружится голова до сих пор.

– Красивая, на певицу Алсу похожа, – тон у Вилли был равнодушным.

– Ты что, гораздо симпатичнее!

– Тебе виднее.

Мне показалось, что он посмотрел на меня с жалостью. Для Ледникова, Оксана – просто очередная красивая телка, запудрившая мозги лошку. Ничего особенного. Бросил взгляд и забыл. И тут Вилли в чем-то прав: Оксана на меня никогда не смотрела так, как на него смотрела его жена. С симпатией да, с желанием – тоже, временами случалось, но такого свечения и тихой радости во взгляде никогда не было. Может, только с моей стороны. Оксана просто позволяла себя любить, до последнего времени.

– Не скучаешь без семьи?

– Немножко, – взгляд у Вилли потеплел, – Стараюсь раз в месяц на пару дней домой слетать.

– А что, тут прямые рейсы есть?

– Ну да, «Emirates» до Питера, а там два часа по автобану.

– За твою семью. От твоей жены глаз не оторвать, а пацан на тебя похож, – я поднял тяжелый стакан.