Твоя реальность — тебе решать - Ульяна Подавалова-Петухова

— Ника! Ника! — звал ее Егоров, но она не видела ничего кроме обожженных болью рук.

— Что? Что случилось? — спрашивал Рыжов, склоняясь к девочке. — По пальцам прилетело? Так не играли же?

— Ну ты урод! — припечатал Егоров и кинулся на Ежа, но его перехватил Рыжов и тот самый лопоухий. — Пусти!

— Ник, бегом домой, нужно приложить лед, или она завтра даже ложку в руки не возьмет! — уговаривал Артём, отталкивая Егорова от Ежа.

— Да он…

— С ним разберутся! — настаивал Артём.

— Мы еще встретимся, понял, урод? — процедил сквозь зубы Никита, но всё же послушался Рыжова и вновь вернулся к Нике.

Девочку подняли на ноги. Тим подхватил свои вещи, Ник забросил на себя свой рюкзак, но тут чья-то рука сдернула его с плеч. Егоров оглянулся: Рыжов уже забросил его рюкзак за спину, а Никин прилаживал на груди.

— Что стоим? Погнали! Тут самое главное — время, — говорил Артём, поправляя лямки. — Ей лучше помоги!

Не Ник, не Тимофей не стали спорить и поспешили в сторону третьей школы. Арт задержался на миг, что-то шепнув лопоухому, который согласно кивнул и глянул на Ежа. Тот поймал этот взгляд и даже отступил, отчаянно пожалев, что время нельзя отмотать назад.

Ребята, минуя третью школу, выскочили на шоссе и остановились на светофоре, ожидая зеленого сигнала. Ника шла сама, но шла бы медленнее, если бы не Никита, который периодически почти нес ее, обхватив за талию. Ощущения были странными и страшными одновременно. Рук она не чувствовала, пальцами даже пошевелить не могла.

— Зато мечта сбылась, в баскетбол поиграла. Настоящий. Мать теперь, правда, убьет, — словно продолжая разговор, проговорила она удрученно.

Парни, переглянувшись поверх ее головы, промолчали.

Глава 10. Великая сила слова.

Я не умею выражать сильных чувств,

хотя могу сильно выражаться.

Фаина Георгиевна Раневская

Так вчетвером и ворвались в квартиру Никиты. Тим сбросил свою ношу у дверей, скинул туфли и сразу прошел куда-то вглубь коридора. Вероника хотела разуться, но, глянув на руки, даже испугалась, осознав, что сама не сможет развязать шнурки на кроссовках, и замерла. Артём, шедший сзади, аккуратно спустил на пол рюкзаки ребят и посмотрел на растерянную девочку. Он еще устроит Ежу! Вот только как объяснить, что это не было заговором, а личная инициатива этого придурка, вожак не знал.

— Тим, там на второй полке четыре пачки замороженной фасоли! — крикнул Ник, склонившись к обуви Ники.

Она попыталась протестовать, но промолчала. Сама в этой ситуации она сделать ничего не могла.

— Сейчас налево, поняла? Проходи, садись! — командовал Ник.

Девочка кивнула и уже шагнула в указанном направлении, как ее за локоть остановил Артём. Она глянула на него.

— Ника, ты извини… я… Ёж еще получит… — проговорил он.

— Арт! — начиная закипать, позвал Ник.

— Ника! Что встала? Бегом на кухню, а то завтра будут с ложки кормить! — приказал Тим. Девочка повиновалась и проскочила мимо него на кухню. — Арт, со своими дебилами разбирайся сам, вот только если бы играли честно, мы бы победили!

— Знаю! Хочешь условия поставить?

Уваров усмехнулся:

— А что? Самое время для условий. Этот с травмой — играть не может, этой сейчас точно не до баскетбола, а Данька живет в спортзале. Мне кажется, ему уже снятся мячи, корзины, — однозначно его уже тошнит от этого. Остаюсь я. Один. Ну… думаю, я найду время, когда на площадке не будет никого, чтоб покидать мяч.

Рыжов молчал, а потом взялся за ручку двери.

— Ладно, я пошел.

— Ладно, давай. И это… спасибо за помощь, — сказал уже миролюбиво Никита.

Артём не ответил, лишь кивнул и ушел.

Вероника сидела за столом. Ее ладони были обложены пакетами мороженых полуфабрикатов, как сосиска тестом в хот-доге. Девочка не обратила внимания, пакеты чего лежали под ладонями, а вот сверху на левой лежал «Рис по-гавайски», а на правой — «Мексиканская смесь». Ужасно хотелось пить, но попросить мальчишек напоить ее было стыдно. А Ник будто прочитал мысли: налил стакан воды, воткнул трубочку, поставил перед девочкой. Она поблагодарила и припала к ней.

— Ну как? Легче? — спросил Тим, усаживаясь напротив нее.

— Я… еще не поняла, — призналась девочка и подняла глаза на парней.

Ник кипел, как спящий вулкан: извержения пока не видать, а скулы белые от злости. И Вероника понимала, что этот вулкан еще взорвется.

— А вы с ними враждуете? — осторожно спросила она.

— Уроды… — пробормотал Ник.

— Фи… ну что за слова! — брезгливо скривился Тим. — И потом они не все уроды.

— Ну хорошо, придурки! — согласился друг.

— Это уже ближе к телу, но опять-таки не все…

— Слышь, а ты сам-то на чьей стороне?

— На своей. А вот их компании охарактеризовал бы кружком по интересам. Ну а что? Арта с ними я вижу, лишь когда они в баскетбол играют. Этот иглошёрстный к ним присоединился недавно. Одно знаю точно, Арт так дело не оставит. Его можно обвинить в чем угодно, только не в бесчестии.

— Бесчестии… — пренебрежительно фыркнул Никита.

— Именно так, Ник! Именно так! Иначе против нас вышли бы Зайцев и эта горилла лопоухая, не помню, как зовут. А он вышел сам, потому что знал, что мы с ним равны, а ёжика этого поставил, потому что не понимал силы вот этой рыжей девчонки.

— Да…

— Да, Ник, да! И ты сам видел, что он осторожничал. Вот согласись, будь это Данька или ты сам, он бы играл, как обычно. Именно поэтому ты дергался на трибунах.

— С чего…

— С того, что я тебя фигову тучу лет знаю.

— А сколько вы знаете друг друга? — вмешалась в спор Ника.

— О, сударыня…

— Сколько себя помню, эта рожа вечно маячила перед глазами, — ответил Ник.

Тимофей, которого так нагло и некрасиво перебили, смерил друга брезгливым взглядом и вздохнул.

— Что за лексика: «рожа», «маячила»? — проговорил он удрученно.

— Как раз…

— Как раз, чтобы показать всё твое бескультурье, — перебил Тимофей и вновь посмотрел на Веронику. — Мы всю жизнь были вместе. С самого рождения. Родились