Большая книга ужасов – 24 - Елена Усачева

Но ветер стирает картинку, вместо этого рисуя другую. Вверх вздымаются темные стены замка, у подъемного моста тускло горят факелы. Нечеткие фигуры крадутся вдоль рва. Из-за стены слышен призывный вой рожка. Все приходит в движение.

Мимо Наташки пробегают несколько человек, она машинально идет следом за ними и попадает во двор замка. Окружающее кажется до того реальным, что у Цветочницы кружится голова. Она ищет глазами знакомый трамвай с пассажирами, но вокруг только ночь и приглушенные крики. Пока Наташка удивляется своему фантастическому перемещению во времени и пространстве, вокруг разыгрывается настоящая битва. Грязные потные мужики с длинными сальными волосами, легко ворочая тяжелыми ржавыми мечами, прорубают себе путь ко входу в замок.

Цветкова проходит несколько шагов вперед, нога наступает на что-то мягкое. Перед ней на подгнившей соломе лежит скорчившийся человек.

«Как неудобно он лежит… – думает Наташка. – Да и от земли идет промозглый холод. Может, разбудить его?»

Но, еще не успев додумать эту мысль, она понимает, что будить здесь некого. Те, кто лежит на земле, мертвы и не проснутся уже никогда.

– Мама! – кричит Наташка, бросаясь обратно. Она вновь выбегает во двор. Над воротами каркают вороны, спутники смерти.

Шум битвы прокатывается по замку. То тут, щ там в окнах появляются молящие о пощаде люди.

Как под гипнозом, на негнущихся ногах Цветочница идет обратно к выломанным дверям. Не видя ничего вокруг, проходит высокие залы, узкие коридоры. Перед ней лестница вниз. Из подвала несутся крики. С трудом сгибая колени, Наташка спускается по скользким ступенькам.

Битва заканчивается, в темных коридорах слышны последние отголоски сражения. Свет факелов дрожит в духоте, рождая причудливые тени.

Не понимая, что происходит, Наташка идет на звук ударов металла о металл, стараясь не смотреть по сторонам. Гул впереди возвещает о том, что она догнала тех людей, которые вошли сюда перед ней.

– Навались! – хрипит толстый мужчина в мятых доспехах.

Мимо Наташки снова бегут люди. Это движение увлекает ее за собой. Плечами бегущие врезаются в тяжелую дубовую дверь. И та неожиданно легко поддается, упав внутрь комнаты. Цветочницу в числе первых вносит в помещение. Она оказывается в низкой темной зале. Окон здесь нет, по стенам висят тяжелые желтые канделябры с чадящими факелами. Кажется, воздуха здесь так мало, что скоро люди начнут задыхаться.

У дальней стены стоят несколько сундуков. Вошедшие устремляются к ним.

В этом замке все ваше, – негромко произносит чей-то голос. – Как и договаривались, я возьму только одну вещь.

Наташка оборачивается, но из-за высоких спин ничего разглядеть не удается.

Нет!,

Вопль мечется среди низких сводов, вызывая дружный хохот толпы.

«Да это просто грабители!» – догадывается Наташка, глядя, как вскрываются массивные сундуки.

Нет! – снова повторяется крик.

К Цветочнице быстро приближается человек в грязном коричневом плаще. Дрожащими руками он заворачивает в плащ скрипку. За ним бежит бледный измученный мужчина в изодранной одежде.

Отдайте! – последний раз вскрикивает он. Но тут его настигает стрела. Он еще по инерции пробегает несколько шагов и, взмахнув руками, падает на пол.

Наташка чувствует, как к ее горлу подкатывается тошнота.

Убивайте всех, кого увидите, – приказывает человек, исчезая за входной дверью.

Но Цветочницу и не надо убивать. Она и без этого чувствует, что сейчас умрет от страха.

Толстый грязный мужик поворачивается, соображая, кого здесь еще можно убить. От этого взгляда ноги у Наташки подкашиваются, и она падает рядом с бывшим хозяином скрипки. В глазах от паники прыгают радужные зайчики.

Сквозь накатившую на нее муть Цветочница начинает видеть нечто другое. Низкий склеп. По центру на возвышении стоит гроб. Крышка разрублена ударами топора. В гробу лежит тот самый мужчина, что забрал скрипку у человека в замке. Сейчас эта скрипка лежит на его груди. К ней тянется рука, тонкие пальцы берутся за гриф. Струны печально отзываются на прикосновения. Инструмент исчезает. Человек в гробу открывает сухие бесцветные глаза. Где-то вдалеке слышен тяжелый протяжный вой. Наташка понимает, что все эти беды и несчастья из-за этой дурацкой скрипки. Ей хочется встать и уйти. Но встать тяжело. Сверху наваливается что-то тяжелое.

В ушах звенит чистый голос скрипки. Цветочница поворачивает голову и видит, как от нее медленно удаляется высокая фигура в сером балахоне, голова в капюшоне склонена к левому плечу. На правом висит что-то длинное и острое. Фигура медленно поворачивается. Наташка ясно видит тусклую сталь косы, ручку, натертую до блеска от множества прикосновений. Играющий все еще поворачивается, а Цветочница уже догадывается, кого сейчас увидит.

На нее в упор смотрят черные глаза Смерти.

Кто еще может быть спутником такого инструмента? Конечно, Смерть. Для нее скрипка готовит настоящее пиршество из людских жизней.

– Не ходи туда, – прошептала Смерть, вплотную приближая к Цветковой свое старое уродливое лицо.

От ужаса Наташка шарахнулась назад, ударилась затылком обо что-то мягкое. В глазах вновь запрыгали цветные зайчики. Послышался мелодичный перезвон трамвайного звонка.

Центральная юношеская библиотека. Конечная, – неожиданно четко произнес механический голос. – Осторожно, двери закрываются, следующая остановка Ничто.

Цветочница помотала головой. Она опять сидела на жесткой скамейке около окна. На улице было совсем темно. В тусклом свете фонарей виднелся трамвайный круг. По сторонам дороги стояли темные дома с редкими глазками горящих окон.

По ступенькам бесшумно спускался обладатель черной шляпы.

У Наташки перехватило дыхание.

Конечная! Освободите трамвай! – Из своего укрытия выглянула вагоновожатая в оранжевой спецовке.

Цветкова огляделась – в салоне осталась она одна.

А что это за остановка Ничто? – зачем-то спросила она. После странных видений голова соображала плохо.

Иди, иди. Чего расселась? – грубо оборвала ее женщина.

Наташка с трудом встала. Ведя рукой по холодной поверхности пластиковой загородки, пошла к выходу. На мгновение у нее снова все поплыло перед глазами. Ей показалось, что под пальцами не ровный современный пластик, а влажный холодный камень замка.

Ну, чего ползешь?

Окрик привел Цветочницу в чувство, и она спрыгнула на землю.

Вечер был по-майски теплый и безветренный, после дождя приятно пахло свежестью. Наташка передернула плечами, которые все еще помнили сырость подземелья с гробом, помотала головой, прогоняя последние наваждения.