Большая книга ужасов – 24 - Елена Усачева

Но тут она осеклась. Ей вдруг пришло в голову, что дядя Витя сделал это для нее. Она же просила! А настоящий мужчина не может устоять перед просьбой женщины.

Вспомнила, да? – по-своему понял Наташкино молчание Гошка. – А теперь дуй к нему и бери скрипку обратно. Ясно?

Цветочница уже встала, чтобы уйти, но вдруг остановилась, нахмурив брови.

А чего это ты командуешь? – возмутилась она. – Что захочу, то и сделаю! Сам возись с этим хлюпиком, а мне некогда. У меня дела, – важно добавила она, взбив рукой свои пышные волосы.

Эй, стой! – Гошка вскочил, чтобы броситься следом за уходящей Наташкой и как следует врезать ей. Но вспомнил о сидящем на земле Валерке и остался. – У, грымза! – погрозил он ей вслед кулаком. – Я еще до тебя доберусь! – громко крикнул Снежкин, чтобы Цветкова услышала. Но Наташка пропустила его слова мимо ушей.

Тут Гошку больно схватили за руку.

Ты видел, да? – Гребешков тянул его к себе, с тоской заглядывая в глаза. – Видел?

Кого я только сегодня не видел, – мрачно буркнул Снежкин.

Вот здесь, – Гребень махнул в сторону дорожки, где они только что стояли. – Женщина в белом. С косой. С собой звала. Велела идти прямо и не сворачивать.

С чем? – округлил глаза Гошка.

С косой. Железной.

Смерть, что ли? – Впервые Снежкин подумал, что у Гребешкова не все дома, раз он начал такие глюки ловить.

Сказала, что заберет меня, – кивнул головой Валерка.

И давно ты видишь такой… – Гошка хотел сказать «бред», но решил не добивать и без того несчастного Гребня. – Такие видения?

Как скрипка у меня появилась. С ней… с ней что-то не то. В ней словно какой-то человек сидит, играть заставляет. Стоит ее отложить, музыка начинает звучать в голове, без остановки, требует, чтобы ее снова начали играть. – Гребешков метнулся в сторону, готовый вот-вот разреветься.

Ну ладно… – растерялся Гошка. – Теперь-то все кончилось. Нет скочпки.

А музыка есть! – взвизгнул Валерка, хватаясь за голову. – Она мне мозги изнутри съедает!

Да, мужик так и сказал, что ты без скрипки помрешь, – озадаченно пробормотал Снежкин.

Что делать, он не представлял. То ли успокаивать Валерку, то ли бежать искать Наташкиного знакомца?

Какой еще мужик? – устало спросил Гребень, теряя интерес к беседе.

Он еще больше осунулся, побледнел, стал как будто меньше. А может, это только казалось, потому что Валерка сидел на земле, скорчившись, обхватив руками колени. А когда смотришь сверху, заметно не все… Впрочем, Снежкин особенно и не вглядывался.

Хотя, может, он и соврал, – продолжал сам с собой рассуждать Гошка, не замечая, что его уже и не слушают. – И не мужик это вовсе был. А так, не пойми кто. Ворон какой-то, что ли. Понимаешь, он как-то странно себя вел. Я даже думаю, что это кто-то меня гипнотизировал. Мужика на самом деле нет, а меня уверяют, что есть. Я еще удивился, чего это он под конец таким прозрачным заделался? Ведь не может нормальный человек прозрачным быть, да? Этот же стал исчезать. А под конец и вообще испарился. Значит, он был ненастоящий. Так? А раз ненастоящий, то наверняка соврал. Скрипка эта для тебя ничего не значит. Внушают тебе это, понял? – Валерка слегка качнул головой. – Ну вот, значит, можно расслабиться и топать по домам.

Довольный своими выкладками, Снежкин хлопнул Гребешкова по плечу, собираясь идти обратно к школе.

Но сделать ему это не дали.

От сильного удара в грудь Гошка задохнулся, сложившись пополам. Его тут же подсекли под ноги и повалили на землю. Над собой он увидел перекошенное злобой лицо Гребня.

Это все ты! – прошипел Валерка, при этом глаза его стали медленно наливаться кровью. – Из-за тебя скрипка пропала! И глупые оправдания тебе не помогут.

– Первые несколько секунд Снежкин был до того поражен произошедшей с Валеркой переменой, что не способен был ни сопротивляться, ни что-либо говорить.

Совсем офонарел! – выпалил он.

Больше Снежкин ничего произнести не смог, потому что костлявые пальцы Гребешкова сомкнулись на его шее. Дыхание у Гошки перехватило, в глазах начало стремительно темнеть.

Пусти, – успел прохрипеть он, прежде чем окончательно провалился в забытье.

Убедившись, что сосед больше не шевелится, Гребешков быстро оглянулся, не заметил ли их кто-нибудь.

Вечерняя промытая дождем улица была пуста. Только из-за дома слышался визгливый смех девочки.

Из-за дерева выступила черная фигура в шляпе.

Валерка посмотрел на нее холодным взглядом бесцветных глаз. Хмыкнул. В углах рта снова пролегли злые морщинки.

Коруэ… Хм… – Шляпа откашлялась, перекатила языком слова во рту и наконец произнесла: – Она должна вернуться.

Валерка кивнул.

– Только вместе вам станет хорошо. Валерка снова кивнул.

Собеседник качнулся, изображение его на мгновение раздвоилось, а потом собралось вновь.

Найди ее. Она рядом. Она совсем рядом. Я не вижу, но чувствую, что она где-то здесь.

Гребешков хищно осклабился, сжимая кулаки.

Он может только помешать, – кивнула шляпа на лежащего у их ног Гошку. – Убери его и не мешкай! Скрипка должна у тебя быть к утру.

Валерка в который раз кивнул, легко приподнял безжизненное тело Снежкина и пошел обратно к школьному двору.

До утра! – глухо повторила фигура, отступая за дерево и медленно растворяясь в воздухе. – И все будет закончено, – донеслось из сгущающихся сумерек.

Валерка дотащил Снежкина до блиндажа, сбросил под лавку, вышел, подперев дверь снаружи палкой. Оглянулся. Крылышки носа хищно дернулись. Он шумно вдохнул воздух, принюхался. Пригибаясь, пересек школьный сад, ловко перемахнул через забор.

И чуть не налетел на невысокую толстую девчонку в очках со скрипичным футляром под мышкой.

Ты что?! – ахнула она, вскидывая руки к лицу. Но, вглядевшись в свалившегося на нее человека, удивленно распахнула глаза. – Гребешков, ты? – Она по-деловому уперла руки в бока. – Что ты… Погоди, – перебила девчонка сама себя. – А чего ты в музыкалку не ходишь?

Не твое дело, – огрызнулся Валерка, проходя мимо замершей от удивления толстушки.

Девчонка недовольно посмотрела ему вслед.

Дурак, – вынесла она свой приговор и уже собиралась идти дальше своей дорогой, но остановилась, подошла к забору, лицом прижалась к холодной решетке. – Интересно, что он там делал? – пробормотала она, кладя футляр со скрипкой на землю.

Это была та самая девчонка, что встретил Снежкин в музыкальной школе. Девочка, чьим именем прикрывалась Цветочница, когда просила Гошку украсть скрипку.

Это была Любка Кондрашова, за свою фамилию прозванная Кондратом. В школе ее считали скорее усердной ученицей, чем талантливой. С ней особенно никто не дружил, но добродушная любопытная Любка этого не замечала. Она рада была всегда и всему.