Ошибка Либермана - Стюарт Каминский

— Сообщения о звонках на вашем столе, — сказала Конни Пэриш, прикрывая ладонью трубку. — И предварительный отчет о вскрытии.

— Хороша прическа, — отреагировал Либерман. — Просто класс.

Одетая в безупречно сшитую форму, Конни улыбнулась, коснулась крашеных соломенных волос и вернулась к своим делам. Либерман разговаривал по телефону, стоявшему на его столе, и одновременно читал отчет о вскрытии тела Эстральды Вальдес, когда вошел Хэнраган. Эйб помахал ему рукой.

— Хорошо, — услышал Хэнраган, направляясь к напарнику. — Я тебя слышу, Сол. Ты прав… Я не знаю… Кто знает? Ты хоть представляешь, где он может быть?.. Я постараюсь. Возможно, мне понадобятся твои показания… У Мэйша все отлично. Его сын, мой племянник Джо, помнишь? Адвокат, баллотируется на олдермена. Почему разыгрываю? Оставайся на связи… Бесс обрадуется… Меня может не быть дома, но газон ты увидишь… Ну пока, приглядывай за зятем.

Либерман повесил трубку и посмотрел на свои записи. Он рассказал Хэнрагану все, что узнал, и дал ему отчет о вскрытии. Затем они вместе вышли в коридор и поднялись и кабинет Хьюза. Хэнраган постучал. Либерман открыл дверь, и Хьюз посмотрел на них, оторвавшись от отчета, который читал. Комната походила скорее на кабинет бухгалтера или члена комитета по опеке, чем капитана полиции. Мебель темного дерева, пожертвованная благодарными предприятиями и конторами района, выглядела мрачной. Полки были заполнены томами инструкций, книгами по юриспруденции, справочными изданиями. Одну стену занимало венецианское окно, выходившее на стоянку автомобилей, благодаря чему Хьюз мог видеть, как приезжают и уезжают его подчиненные. На остальных трех стенах, выкрашенных в белый цвет, висело по одной фотографии. На снимке за спиной Хьюза хозяин кабинета стоял рядом с ныне покойным мэром Вашингтоном, который обнимал его левой рукой за плечи, а правой стискивал ладонь капитана. На фотографии, висевшей на ближайшей к коридору стене, Хьюз был запечатлен в вечернем костюме в обществе сенатора Теда Кеннеди на заседании по сбору средств для Демократической партии.

Фотография на стене напротив стола Хьюза изображала первую полосу чикагской «Сан таймс» за 16 марта 1969 года с крупным снимком Хьюза и бросавшимся в глаза заголовком: ПОЛИЦЕЙСКИЙ В ОДИНОЧКУ ОДОЛЕЛ БАНДУ. В ПЕРЕСТРЕЛКЕ ДВОЕ УБИТЫ, ШЕСТЕРО РАНЕНЫ.

Это производило впечатление. Так и было задумано. Либерман и Хэнраган опустились на стулья напротив Хьюза.

— Я прочел, — сказал Хьюз, положив отчет на чистый стол и постучав по бумаге пальцем. — Здесь нет ничего существенного. Где находится упомянутый вами Жюль Ван Бибер? Он уже задержан?

— Нет, — ответил Либерман. — Но мы только что получили сообщение от сотрудника службы ландшафтного благоустройства, который заявил, что сегодня утром нашел человека, соответствующего описанию Ван Бибера, в своем грузовике, который стоял под окнами жертвы. Он держал в руках настольную лампу и сообщил, что упал с балкона. Он рассказал довольно странную историю.

— Вы хотите сказать, что Ван Бибер упал с балкона Вальдес и остался цел и невредим? — спросил Хьюз.

— Упал или спрыгнул, — уточнил Либерман. — Приземлился на мешки с травой и листьями.

— Ну, мне доводилось слышать и более странные истории, — заметил Хьюз, глядя на Хэнрагана, который неловко поежился. — Так арестуйте его, и дело с концом. Не велика трудность изловить бездомного психа.

— Как все это восприняла ваша жена, капитан? — поинтересовался Либерман.

— С моей женой все прекрасно. Она по-прежнему хочет переехать. Отловите парня поскорее, и мы еще сможем продать квартиру, — сказал Хьюз. — Действуйте быстро, вытяните из него признание, и этот дерьмовый отчет получит мое благословение без рекомендации о расследовании дисциплинарной комиссией. «Быстро» означает «сегодня». Мы понимаем друг друга?

— Да, — ответил Либерман. — У нас есть предварительный отчет о вскрытии. Восемь глубоких ран в брюшной полости. Лезвие ножа тонкое, длина около пятнадцати сантиметров длиной. Орудия убийства в квартире не нашли. Тони и ребята, собиравшие улики, говорят, что там не было ни денег, ни банковской книжки, ни записной книжки с адресами.

— Я видел их отчеты, — сообщил Хьюз. — Помните, что я сказал прошлой ночью? Это дело — ваше. Найдите Ван Бибера, спросите, что он сделал с ножом, или что там у него было, и арестуйте его. А у меня полно своей работы.

Хьюз поднял телефонную трубку и посмотрел на двух детективов. Те встали и пошли к двери.

— Похоже, он не слишком нас любит, — заметил Хэнраган, когда они вышли из кабинета начальника.

— Он так ведет себя и с правыми, и с виноватыми, — отозвался Либерман. — Мне надо позвонить, а потом отыщем Бродягу Жюля.

Либерман позвонил Мэйшу и попросил его приготовить дюжину свежих бубликов, копченую лососину и корытце сливочного сыра с чесноком.

— Лайза с детьми поживут у нас некоторое время, — сказал Либерман.

— Вот как дело обернулось, — заметил Мэйш.

— Кто знает, как оно пойдет дальше, — сказал Либерман.

— А мне Тодди нравится, — признался Мэйш. — Я не всегда понимаю, что он там болтает, но парень он славный. Мне по душе.

— Мне тоже, — согласился Либерман. — Может, не все еще потеряно.

— Даже не знаю, смог бы я теперь взять детей к себе, — сказал Мэйш.

— У меня что, есть выбор? — спросил Либерман.

— Тут Розен хочет с тобой поговорить, — сказал Мэйш.

— Я должен… — начал Либерман, но Гершл уже взял трубку.

— Присутствующая здесь компания старых хрычей хочет знать, когда ты снова приведешь свою подружку, — произнес Розен, и в трубке раздался смех. — Она тут кое-кого взбодрила.

— Она больше не придет, — ответил Либерман. — Вам придется удовольствоваться Герт Блумбах.

— Видать по всему, ты хочешь оставить милашку для себя, — сказал Гершл, явно играя на публику.

— Она мертва, Герши.

— Ты шутишь. — Розен внезапно протрезвел.

— Очень хотел бы, чтоб так и было. Позови-ка Мэйша.

В трубке снова раздался голос Мэйша:

— Что ты ему сказал?

— Дай старым хрычам кусок шоколадного творожного пудинга и запиши на мой счет. Я зайду позже рассчитаться и забрать заказ.

5

Поскольку Бродяга Жюль сжимал в руке настольную лампу, когда Сол Уорт видел его в последний раз, Либерман решил проверить окрестные ломбарды, начиная с Девон-стрит и далее на север до Говард-стрит. Хэнраган попробует поискать Жюля в церкви Святого Варфоломея на Гранвилл-стрит, в шести кварталах от дома Эстральды. В этой церкви был отдельный вход и помещение для бездомных на десять спальных мест. Там могли знать Ван Бибера или где тот обретается. Детективы договорились встретиться в час, чтобы вместе пообедать в «Макдоналдс» на Говард-стрит. Если к тому времени Жюля не обнаружат, они подумают, что предпринять дальше.

Церковь Святого Варфоломея находилась достаточно близко к Бродвею, так что бездомные могли ее легко отыскать, и вместе с тем недалеко от Маленького Сайгона, по каковой причине среди ее прихожан было немало азиатов. В редакционной колонке «Сан таймс» впервые отмечалась странность ситуации, при которой вьетнамская община помогает белым и чернокожим бездомным.

Хэнраган оставил машину на маленькой автостоянке при церкви и вошел внутрь. Дверь была открыта, но церковь казалась пустой. Увидев распятие, Хэнраган перекрестился. Витраж над дверью пропускал в помещение красно-синий свет и отбрасывал танцующую тень на деревянный пол открытого вестибюля. Хэнраган оглянулся и вгляделся в изображение на стекле — снятие Иисуса с креста. Взгляд скользнул по абрису тернового венца, образованного свинцовой перегородкой витража, и остановился на одной из четырех женщин, стоявших подле Христа, — она смутно напоминала его жену Морин.

— Я могу вам помочь? — спросил мужской голос, и Хэнраган увидел высокого чернокожего мужчину лет тридцати в пропотевшем сером тренировочном костюме Иллинойского университета.

— Я ищу священника, — сказал Хэнраган.

— Вы нашли его, — отозвался мужчина, подходя к Хэнрагану и протягивая ему правую руку. — Сэм Паркер.

— Отец Паркер, — сказал полицейский, пожимая ему руку, — я детектив Хэнраган.

Хэнраган показал свой жетон. Паркер внимательно его рассмотрел.

— Хотите, пройдем в мой кабинет? — спросил священник, указывая на дверь, через которую вошел. — Я только что вернулся с пробежки. Обычно я так не одеваюсь.

— Это меня не касается, святой отец, — проговорил Хэнраган. — Я не думаю, что нам понадобится ваш кабинет. У меня к вам всего один-два вопроса.

Паркер вытер рукавом пот со лба и сказал:

— Задавайте ваши вопросы.

— Вы знаете бездомного по имени Жюль Ван Бибер, известного как Бродяга Жюль?