Дочь Мента - Екатерина Ромеро

Вечером то и дело выглядываю в окно: к своему стыду, я жду Сергея. Нет, я не соскучилась ни разу, но, когда он дома, Виктория меня всегда за стол зовет, и я могу нормально поесть. Когда же Сергея нет, Истерия слишком занята, чтобы налить мне супа, а сама я не рискую больше соваться к ней, мы слегка в разных весовых категориях.

Вика никогда не станет мне подругой и только играет роль хорошей жены. Никакая она не хорошая, а на самом деле просто напыщенная ядовитая змея. Держу пари, у нее даже язык раздвоенный.

Так думает пока еще моя уставшая голова, которая не знает, как найти выход из поместья с трехметровым забором, но я не сдамся. Я никогда не предам себя.

Волкодав этим вечером так и не приезжает, так что я остаюсь голодной и снова засыпаю с мурчащим, как полудохлый кот, животом.

С утра снова приходят преподы, и на этот раз я бастую. Просто не делаю ни-че-го. Не учусь, не реагирую. Да пошло оно, не до этого мне, тут выжить бы, а не уравнения из универа решать, пофиг.

К сожалению, мой бунт не остается незамеченным, и его величество Волкодавик лично припирается ко мне вечером, а точнее, вламывается как к себе домой.

— Почему ты не учишься?

— Мне не нравятся ваши учителя. Они тупые!

К сожалению, я пока еще не знаю всех масштабов личности Сергея, это все впереди, а пока просто дергаю льва за усы, совершенно без спасательного жилета.

Сергей подходит ближе и раскрывает мой блокнот, пролистывает несколько тетрадок. Сводит брови и ставит огромный кулак на стол, наклоняясь ко мне.

— Судя по отклику учителей и твоим оценкам, тупая здесь только ты, Мила. Как ты училась в универе?

— Преспокойно.

Закатываю глаза, закидываю ногу на ногу. Да, я борзая и качать права умею, потому что иначе тут не выжить никак.

— Если учителя элитного заведения тебе не подходят, к тебе будет приезжать социальный сотрудник. Готовься.

Этого я как-то не ожидала. Медленно спускаюсь с кровати, подхожу к Охотнику. Он реально такой или прикидывается? Пытаюсь рассмотреть вблизи его глаза. Холодные они и большие. Синие сейчас, как океан.

— Какой еще сотрудник?

— Для умственно отсталых. Вы будете с ним складывать деревянные пирамиды и считать на пальцах. Двадцать минут в день. Образование как раз для твоего уровня, Мила. Большего тебе не дано.

Шаг к нему еще ближе, это уже опасно, но мне надо именно так.

Шире распахиваю глаза, чувствуя, как пересыхает во рту. Смотрю на Сергея и пошевелиться не могу, как застыла.

Это меня не на шутку пугает, я не хочу такого высшего образования, и еще хуже мне думать, что Волкодав считает меня самой настоящей дурой!

Смотрю на него, не отрывая взгляда. Вся жалость мира во мне горит сейчас.

— Не надо менять учителей! Нормально все… Они подходят. Буду учиться, обещаю, – лепечу, хлопая ресницами, и Сергей поднимается, выпрямляется во весь свой рост, мы меняемся местами.

Я тут же плюхаюсь на стул, хватаю тетрадку и ручку, создаю видимость, что начала усердно заниматься. Стараюсь, аж пыхчу вся, святая, ни дать ни взять.

Волкодав смотрит на меня еще минуту, а после молча уходит, захлопнув дверь.

Сглатываю, стараясь унять дрожь во всем теле. С трудом сдерживаю улыбку, чувствуя, как бешено стучит в груди.

Чуть не попалась, божечки, но я смогла!

Опускаю голову: в левой руке под столом держу тяжелый черный пистолет. Стащила его незаметно, когда мы менялись местами, и да, это, похоже, мой шанс свалить из этой тюрьмы. Единственный.

***

Сутки протикали, я даже не заметила. Все время думаю о побеге, как мне уйти из этой тюрьмы. То и дело проверяю пистолет, прячу его под подушкой. Он заряжен. Там полный магазин патронов, так что я почти спасена.

На часах два ночи, и я собрана. Я уже знаю, что охрана спит мертвецким сном, а собак я уже давно приручила колбасой, лаять на меня они не будут.

У меня нет документов, денег и вещей своих, собственно, тоже, но какое это имеет значение? Ну правда, мне надо валить отсюда, пока еще цела.

Днем Виктория “случайно” пролила на меня чашку кипятка. И пока я сдерживала слезы, их дорогой сынуля хохотал надо мной, как угорелый упырь. Сергей был, как обычно, в разъездах, да и ему было бы плевать. Уверена, он тоже хочет только моей боли, потому что мой отец тоже причинил ему боль.

На ночь дом дополнительно закрывают, но я уже увидела, куда они кладут ключи. В коридоре в шкатулку, они всегда там, так что времени я не теряю.

На цыпочках пробираюсь к входной двери и в гробовой тишине отворяю ее, выхожу на улицу. Шапки нет, ну да ладно. Делаю, как и планировала: без труда забираюсь на собачью будку, а с нее перелезаю через забор.

Собаки просыпаются, но не лают, они ласковые ко мне, ну хоть кто-то. Спустя десять минут я уже за территорией смело шагаю по снегу. Охрана эта дурацкая дрыхла и даже плечом не повела, боже, я просто гений!

На голом адреналине пешком пробираюсь по заснеженной территории, стараясь как можно дальше отойти от дома Охотника, вот только довольно быстро тропинка заканчивается, и я оказываюсь среди высоченных деревьев совершенно одна.

Вокруг ночь, ни души рядом, снега по колено, и я в легонькой куртке, зато с пистолетом. Он набит пулями, вот только, к сожалению, почему-то оружие не выводит меня на дорогу, и этого я не учла.

Оглядываюсь по сторонам, теряюсь, что делать, что!

Пистолет – классная штука, но в данных условиях мне больше пригодилась бы карта, ну или, на худой конец, компас. Почему я до этого не додумалась? Все ведь казалось так легко.

— Блин, вот блин…

Паника накрывает быстро, ведь никакой дороги я не нахожу. Напротив, чем дальше я забираюсь, тем сильнее мне кажется, что до остановки далеко, а домов больше никаких не видно.

Не рыдать, не рыдать, Мила!

С силой держу пистолет в руке, сцепив зубы, и ветер адский, как назло, едва не сбивает с ног.

Холодно, холодно, холодно!

Что мне делать, куда идти?!

Не знаю, сколько времени я так брожу, заходя еще дальше в дебри.

Если честно, я замерзла уже как бобик, пальцев почти не ощущаю,