Принцесса пепла - Лора Себастьян

— Они превосходят нас числом, Блейз, тут ты прав; выступи мы против кайзера сейчас — непре-менно проиграем, и тогда сопротивление, ради ко-торого Ампелио отдал жизнь, провалится. А вот если я останусь, то смогу раздобыть нужную информа-цию, узнать слабости врага и его планы. Тогда у нас появится шанс вернуть свою страну.

На миг Блейз становится похож на мальчишку, с которым я дружила в детстве, за которым гонялась, за которого цеплялась, невзирая на все его попытки от меня отделаться.

— Только не говори, что я неправа. Я — твой по-следний шанс.

Блейз качает головой.

— Слишком опасно. Думаешь, раньше мы не за-действовали шпионов? Во дворец пробирались десят-ки соглядатаев, и всех их вывели на чистую воду. Не пойми неправильно, только все они были намного крепче тебя.

— Я ничуть не хуже, — протестую я, хотя мы оба знаем, что это ложь.

Мгновение он смотрит на меня, ища на моем ли-це признаки сомнений, которые мог бы использо-вать против меня, но я не даю ему такой возмож-ности.

— Кто ты? — спрашивает Блейз.

Вопрос очень простой, но я медлю с ответом. Мы оба понимаем, что это проверка, которую я обязана пройти. Сглотнув, я заставляю себя посмотреть дру-гу в глаза.

— Меня зовут Тео...

Имя застревает в горле, и я снова становлюсь ма-ленькой девочкой, съежившейся на холодном камен-ном полу, а надо мной нависают кайзер и Тейн.

— Кто ты? — спокойно вопрошает кайзер.

Но стоит мне ответить, по моей спине немедлен-но щелкает кнут, и я пронзительно кричу. Так про-должается часами. Я не понимаю, чего от меня хо-тят, и продолжаю говорить правду, твержу, что меня зовут Теодосия Айрен Оузза. Меня зовут Теодосия. Меня зовут Тео.

А потом я перестаю говорить правду и отвечаю, что я — никто.

И на этот раз меня не бьют, напротив, кайзер с до-брой улыбкой опускается рядом со мной на колени и, подцепив меня пальцем под подбородок, заставля-ет поднять голову и посмотреть ему в лицо. Он го-ворит, что я хорошая девочка, и дает мне новое имя, точно подарок. И я ему за это благодарна.

Теплые руки ложатся мне на плечи и слегка встря-хивают. Открыв глаза, я вижу, что лицо Блейза в не-скольких дюймах от моего, его глаза смотрят твердо и сурово.

— Твое имя Теодосия, — говорит он. — Скажи это.

Я поднимаю руку и провожу пальцами по его шра-му. Блейз вздрагивает.

— Когда-то у тебя была такая милая улыбка, — шеп-чу я срывающимся голосом. — Твоя матушка часто го-варивала, что однажды она доведет тебя до беды.

Блейз отдергивает руки, точно моя кожа его обо-жгла, но по-прежнему глядит на меня, как на дикое животное, словно я могу в любую минуту напасть. Я прижимаю руки к животу, приваливаюсь к стене и тихо спрашиваю:

— Что с ней стало?

Сначала я думаю, что Блейз меня не услышал, но потом он отворачивается и, тяжело сглотнув, отве-чает:

— Убили во время Вторжения. Она пыталась встать между кейловаксианцами и твоей матерью.

Ну конечно, иначе и быть не могло. Наши матери дружили с колыбели, они часто повторяли, что свя-зывающие их узы сильнее кровного родства. Я звала мать Блейза «тетушкой». Пусть это звучит ужасно, но она хотя бы умерла быстро.

Ноги подкашиваются, и я оседаю на грязный пол.

— А твой отец?

Блейз качает головой.

— У кейловаксианцев большой опыт по части заво-евания других стран. Первым делом они постарались перебить всех Защитников. Ампелио был последним из выживших.

— Я постаралась сделать всё быстро, чтобы он не

мучился еще больше. Это меньшее, что я могла сде-лать. На нем и так уже живого места не было... Не знаю, удалось ли мне.

Блейз кивает, но больше ничего не говорит, просто садится на пол рядом со мной, скрестив ноги. Вне-запно у меня возникает такое знакомое чувство, буд-то мы вновь стали детьми, сидим на уроке и ждем, что учитель объяснит нам смысл происходящего в боль-шом и сложном мире. Однако мир, в котором мы нынче живем, не поддается разумному объяснению.

— Теодосия, — повторяет друг. — Тебе нужно это сказать.

Я пытаюсь проглотить ком в горле, вокруг опять начинают сгущаться тени, но я не могу позволить им мною управлять. Не теперь.

— Я... Тео... Теодосия Айрен Оузза, — говорю я. — И я — единственная надежда моего народа.

Мгновение Блейз смотрит на меня, явно желая воз-разить, и я даже не уверена, что он в этом неправ.

Вместо этого друг длинно, протяжно выдыхает и отводит взгляд. Он выглядит намного старше сво-их семнадцати лет, у него вид человека, успевшего по-видать в этой жизни слишком много.

— Какую информацию ты можешь раздобыть? — спрашивает он наконец.

Я неуверенно улыбаюсь.

— Кайзер считает, что кейловаксианцы неуязвимы, но это не так. Взять, к примеру, последний бунт на Воздушном руднике.

Блейз не смотрит на меня.

— В ходе которого было убито около сотни ас-трейцев, и еще примерно двести ранено? — спраши-вает он бесцветным тоном.

— Считается, будто мятеж возник из-за землетря-сения. Астрейцы увидели возможность взбунтоваться

и воспользовались ею. Кайзер заявил, будто это Ам-пелио вызвал землетрясение, но Ампелио был Защит-ником огня, а не земли. Разумеется, кайзеру плевать на логику и факты, он объявил Ампелио виновным, и для кейловаксианцев этого достаточно. К тому же кейловаксианцев погибло не меньше, чем астрейцев.

Блейз вскидывает густые брови.

— Не слышал об этом.

— Вероятно, кайзер постарался всё скрыть, чтобы никто не узнал, на что способна горстка астрейских мятежников. Ты знаешь Тейна?

Блейз темнеет лицом и утвердительно ворчит.

— Его дочь считает меня подругой, а язык у нее — что помело, — говорю я, испытывая острое чувство вины. Кресс действительно моя подруга, но еще она дочь Тейна.

Гораздо проще думать о Тейне и Кресс как о посто-ронних, не связанных друг с другом людях.

— Удивительно, как это ей позволяют с тобой об-щаться, раз всё обстоит именно так, — замечает он.

Я качаю головой.

— Для них я всего лишь сломленная девушка, исте-кающий кровью трофей из очередной завоеванной ими страны. Они не видят во мне угрозы.

Блейз хмурится.

— А кайзер? Что у тебя есть против него?

— Тут всё непросто, — признаю я. — Правитель кейловаксианцев старается выглядеть в глазах поддан-ных не человеком, а скорее богом. Даже его собст-венный